Когда вернулись к обозу, все уже были на ногах и готовы к движению. Ночи оставалось немного, через час начнёт светать, но решили не ждать и выдвигаться сейчас, из этого района следовало уходить незамедлительно. Прошли ускоренным маршем около шести вёрст и остановились, когда уже совсем рассвело, в большом лесу южнее Потапово – с запада отчётливо нанесло далёкий грохот канонады, фронт начал своё обратное движение и мог догнать их в самое неподходящее время. Туманов не знал глубины прорыва красных, не знал темпа отступления и продвижения войск, поэтому рассчитывать дальнейшее движение обоза, с учётом риска быть обнаруженным, было затруднительно. Кроме этого предстояло найти ответ на несколько вопросов, которые подбросила ему последняя ночь.

Первое – кто этот неизвестный Иванов, тратящий свои силы и время на поиск обоза в условиях фронтовой операции? Откуда у него нужная информация?

Второе – каким образом неизвестный Иванов вывел отряд преследователей сразу к участку местности, на которой находился обоз? По следу это сделать невозможно, свидетелей их передвижения нет. Он что, ясновидящий?

Третьим был не вопрос, а скорее умозаключение: если в этом уравнении все неизвестные заменить на фигуры Макарова и Шляхтича, всё сразу вставало на свои места. Эти двое могли и организовать, и найти, и ещё много чего могли, если предположить, что оба живы.

Совещались втроём: Туманов, Филатов и Аюпов. Туманов озвучил свои вопросы и выводы в свете последних событий. Аюпов помолчал, и обдумывая каждое слово произнёс:

– Такой может быть, когда поводок накинут. Я смотрю каждый день, не вижу поводок. Чёрный человек обоз увидеть не получится, ни мёртвый, ни живой, но чувствую, что его кыт рядом ходит, я говорил тебе. Поэтому всем бэтейлек делал. Ты носишь? – Он посмотрел на Туманова.

Тот кивнул. Помолчали, анализируя услышанное. Наконец, Филатов медленно проговорил:

– Оберег есть у каждого в обозе. Кроме женщины и мальчишки.

– Я смотрел женщина. И малай смотрел. Нет на них поводок.

– Тем не менее, это факт, молодец Филатов.

Следующие пару минут обсуждали поведение Софьи в команде. Никаких нареканий или подозрений: боялась при опасностях, но не трусила, и не геройствовала, обычная женщина, с присущими страхами. Не лезла с вопросами, была рада возможности двигаться в сторону Челябинска, хоть под какой-то защитой. Пацан подозрений тоже не вызывал, и вовсе не представлял угрозы: сирота, работящий. Но факт был фактом, после их появления начались странности: сначала их обстрелял свой же бронепоезд, теперь непонятно как возникли преследователи. И оберега на них никакого не было – тоже факт.