С бронепоезда откинулась аппарель и к насыпи стали спускаться солдаты, вытягиваясь цепью вдоль пути. Туманов дал отмашку Лисину и тот ухмыльнувшись положил густую, прицельную пулемётную очередь прямо под колеса бронепоезда. Несколько фигур упало, скошенные пулями, остальные дружно залегли. С бронепоезда ударили пулемёты, пытаясь нащупать тачанку. Орудийные стволы шевельнулись, делая поправку, и слаженно громыхнули залпом. Разрывы взметнули стволы деревьев и кустов черёмухи впустую – по команде Туманова Поздеев вовремя сорвал тачанку с места, меняя позицию, и как только рассеялся дым от разрывов, Лисин второй очередью прижал к земле поднявшихся было солдат у бронепоезда. И снова двое там рухнули подкошенными, и снова тачанка успела сменить позицию перед очередным залпом.

– Отходим! – Туманов жестами направил троих казаков к подводам, остальных оставив прикрывать отход.

От бронепоезда никто больше не пытался атаковать или преследовать. Когда казаки отошли вслед за обозом на некоторое расстояние от своих позиций, раздался ещё один орудийный залп, взрывший шрапнелью то место, которое они только-что покинули. Обоз быстро скатывался в низину, скрываясь в лесном массиве. Ушли.

Открытой местности сторонились, опасаясь погони, углубились в лес и к вечеру вышли в район Борискино. Туманов не мог понять, почему по ним открыл огонь бронепоезд белых? Неужели приняли за красных партизан, пустивших под откос эшелон? Не разглядеть в бинокль погоны было не возможно, в это верилось с трудом. Хуже всего было то, что их вынудили сойти с самого удобного маршрута движения, по возвышенности, и отойти от железной дороги. Впрочем, теперь на станции им делать нечего, по дистанции наверняка сообщили телеграфом о движении неизвестного отряда или колонны, и погрузить обоз в вагоны вряд ли удастся. К железной дороге вообще приближаться не стоило, из-под шрапнели они ушли чудом, второй раз может и не повезти. Предстояло продолжать движение прежним порядком, на восток, потому-что южнее был фронт, от которого следовало держаться как можно дальше. Туманов решил так: выходить на восток до Бузулукского тракта, по нему вернуться на север, в сторону Бугульмы, подняться на возвышенность, и только там уходить на восток, по более удобной местности. Если будет возможность, то обойти Бугульму и попытаться загрузиться в эшелон, на ближайшей за ней станции.

До тракта добирались сутки. Такая медлительность (каких-то восемь вёрст по прямой) объяснялась поперечными движению оврагами, балками и холмистыми отрогами. Всё это приходилось или объезжать, или преодолевать, не выезжая на проселки и дороги: этот участок пути следовало соблюдать тщательную маскировку. Туманов не исключал, что будет организовано преследование, и след попытаются взять с места последнего боестолкновения, проверив близлежащие деревни и сёла. Именно поэтому в них не стали заезжать. Выбрались на тракт к вечеру, и не останавливаясь прошли до утра около пятнадцати вёрст. Движение по сухой, твёрдой дороге давало ощутимое преимущество в скорости, кроме того в ночное время движение по тракту было минимальным, а с проходящей местами вблизи железной дороги обоз был невидим. С рассветом свернули с тракта на восток, в районе Андреевки. Теперь можно было быть уверенным в том, что их маршрут не отследят.