– А вы уверены, что сегодня вечером он появится?

– Так же уверен, как в том, что вы здесь. Сегодня в половине одиннадцатого утра мадемуазель Стейнджерсон весьма ловко устроила так, что вечером ее сиделок не будет: под благовидным предлогом дала им свободные сутки; на время их отсутствия она пожелала, чтобы у нее дежурил ее дорогой отец, который ляжет в будуаре, – он с радостью согласился исполнять эти новые обязанности. Такое совпадение – отъезд Дарзака (особенно после того, что он сказал) и необычные приготовления мадемуазель Стейнджерсон – места для сомнений не оставляет. Мадемуазель Стейнджерсон подготовила приход убийцы, чего так опасался Дарзак.

– Невероятно!

– Не спорю.

– А ее поступок, который мы подсмотрели, это чтобы усыпить отца?

– Да.

– В общем, сегодня мы будем действовать вдвоем?

– Вчетвером: привратник с женой будут на всякий случай наготове. Надеюсь, они нам не понадобятся – вначале. Но привратник может пригодиться потом, в случае убийства.

– Вы полагаете, что произойдет убийство?

– Если преступник захочет – да.

– Почему бы не предупредить папашу Жака? Сегодня вы не собираетесь прибегнуть к его услугам?

– Нет, – резко ответил Рультабийль.

Я помолчал, потом, желая добраться до самых сокровенных мыслей Рультабийля, вдруг спросил:

– А стоит ли предупредить Артура Ранса? Он может оказаться весьма полезен.

– Вот как! – со злостью ответил юный репортер. – Вам хочется посвятить в секреты мадемуазель Стейнджерсон всех на свете? Пойдемте обедать. Пора. Сегодня мы обедаем у Фредерика Ларсана, если, конечно, он все еще не гоняется за Робером Дарзаком. Он ведь не отпускает его ни на шаг. Впрочем, если даже его нет сейчас, то уж к ночи появится наверняка. Вот кого мне хочется оставить в дураках!

Тут мы услышали в соседней комнате шум.

– Должно быть, он, – сказал Рультабийль.

– Забыл у вас спросить: в его присутствии о планах на вечер ни слова, да? – спросил я.

– Разумеется: мы действуем одни, на свой страх и риск.

И вот мы обедаем у Фредерика Ларсана. Он был у себя, сказал, что только что вернулся, и пригласил за стол. Настроение за обедом у всех было прекрасное: я сразу же понял, что это следует отнести на счет уверенности и Рультабийля, и Ларсана в собственной правоте. Рультабийль сообщил Большому Фреду, что я приехал по собственной инициативе и что он задержал меня, чтобы я помог ему доделать большой материал, который он сегодня же вечером должен передать в «Эпок». По его словам выходило, что я уеду сегодня одиннадцатичасовым поездом и заберу с собой его статью, в которой он прослеживает основные события, происшедшие в Гландье. Ларсан улыбался этим словам, как человек, которого не проведешь, но который из вежливости никак не комментирует вещи, его не касающиеся. Необычайно осторожно выбирая слова и даже интонации, Ларсан с Рультабийлем завели беседу о появлении в замке Артура Ранса, о его прошлом в Америке, которое им хотелось бы знать лучше, в особенности все, что касается его отношений со Стейнджерсонами. В один из моментов разговора Ларсан словно почувствовал какую-то боль и с усилием проговорил: