В зале послышались аплодисменты, но судебные приставы энергичным «тсс!» восстановили тишину.

– Жозефа Рультабийля, – заговорил мэтр Анри-Робер, – как свидетеля не вызывали, но я надеюсь, что господин председательствующий, пользуясь своею властью, все же его допросит.

– Ладно, – согласился председательствующий, – мы его допросим. Но давайте прежде закончим…

Его перебил товарищ прокурора:

– Вероятно, было бы лучше, если бы этот юноша назвал имя человека, которого он считает преступником, прямо сейчас.

– Если господин товарищ прокурора придает значение показаниям Жозефа Рультабийля, я не возражаю против того, чтобы свидетель назвал имя преступника прямо сейчас.

В зале воцарилось гробовое молчание.

Рультабийль молчал, с сочувствием глядя на Робера Дарзака, на лице которого в первый раз с начала заседания отразились тревога и волнение.

– Ну, – повторил председательствующий, – мы вас слушаем, господин Рультабийль. Назовите имя преступника.

Рультабийль невозмутимо достал из кармана громадную луковицу часов и проговорил:

– Господин председательствующий, я не могу назвать имя преступника раньше половины седьмого. У нас впереди еще больше четырех часов.

В зале послышался ропот удивления и разочарования. Некоторые адвокаты стали выкрикивать:

– Да он смеется над нами!

Лицо председательствующего выразило недоумение, лица мэтров Анри-Робера и Андре Эсса – досаду. Председательствующий сказал:

– Пошутили – и хватит. Можете отправляться, сударь, в комнату для свидетелей. Я оставляю вас в нашем распоряжении.

– Уверяю вас, господин председательствующий, – громко запротестовал Рультабийль высоким голосом, – уверяю вас, что, когда я назову вам имя преступника, вы поймете, что я не мог этого сделать до половины седьмого! Слово Рультабийля! Клянусь честью! К тому же я могу тем временем дать вам кое-какие объяснения по поводу убийства лесника. Господин Фредерик Ларсан, наблюдавший, как я работал в Гландье, может подтвердить, с каким усердием я занимался этим делом. И хотя я с ним не соглашался и утверждал, что, арестовав Робера Дарзака, он арестует невиновного, он никогда не сомневался ни в моих добрых намерениях, ни в важности того, что мне удавалось обнаружить и что, кстати, не раз подкрепляло его выводы.

– Господин председательствующий, – отозвался Фредерик Ларсан, – послушать господина Жозефа Рультабийля было бы небезынтересно, тем более что он со мною не согласен.

Эти слова полицейского были встречены одобрительным гулом. Ларсан принял вызов как записной дуэлянт. Схватка обещала быть любопытной: два умных человека не покладая рук трудились над решением трагической задачи и пришли к различным выводам.