Председательствующий молчал, Фредерик Ларсан продолжил:

– Мы согласились с ним, что человек, покушавшийся на жизнь мадемуазель Стейнджерсон, ударил лесника ножом в сердце, однако придерживаемся разных мнений относительно исчезновения преступника со двора; интересно было бы знать, как господин Рультабийль объясняет это бегство.

– Еще бы не интересно! – откликнулся мой друг.

Зал рассмеялся. Председательствующий тут же заявил, что, если такое еще повторится, он не преминет привести в исполнение свою угрозу очистить зал.

– Вот уж поистине непонятно, что в этом деле может вызывать смех, – закончил он.

– Мне тоже, – подхватил Рультабийль.

Сидящие передо мною закусили зубами свои носовые платки, чтобы не расхохотаться.

– Итак, вы слышали, молодой человек, – проговорил председательствующий, – что сказал господин Ларсан. Так как же, по-вашему, преступник исчез со двора?

Рультабийль взглянул на госпожу Матье, которая ответила ему печальной улыбкой.

– Поскольку госпожа Матье соблаговолила сознаться, – начал он, – в своей благосклонности к леснику…

– Мерзавка! – перебил его папаша Матье.

– Вывести папашу Матье! – приказал председательствующий.

Папашу Матье вывели. Рультабийль продолжил:

– Поскольку она в этом созналась, я могу сказать, что она часто беседовала с лесником по ночам в комнате на втором этаже донжона, там, где когда-то была молельня. В последнее время эти беседы участились, так как ревматизм приковал папашу Матье к постели. Укол морфина – и папаша Матье может наслаждаться отдыхом, а его супруга – покоем в течение нескольких часов, когда ей необходимо отсутствовать. Госпожа Матье приходила ночью в замок, закутавшись в большую черную шаль, которая делала ее почти неузнаваемой и похожей на темный призрак, тревоживший порою папашу Жака. Чтобы дать знать своему другу, что она пришла, госпожа Матье подражала зловещему мяуканью кошки матушки Молельщицы, старой колдуньи, живущей в лесу Святой Женевьевы; лесник тут же спускался из донжона и открывал любовнице потайную дверь. Когда начался ремонт донжона, свидания проходили все в той же старой комнате лесника, в донжоне, поскольку новая комната, которую на время предоставили бедняге в конце правого крыла, соседствовала с комнатой, занимаемой семейством дворецкого и кухарки, и отделялась от нее лишь тонкой перегородкой.

Госпожа Матье оставила лесника в добром здравии незадолго до того, как в глубине двора разыгралась драма. Вдосталь наговорившись, они вместе вышли из донжона. Я узнал эти подробности, господин председательствующий, только благодаря тому, что на следующее утро изучил следы во дворе. Привратник Бернье, которого я поставил с ружьем позади донжона для наблюдения, не мог видеть, что происходит во дворе, – я позволю ему говорить, и он скажет вам то же самое. Он появился там чуть позже, привлеченный револьверными выстрелами, и тоже выстрелил. Итак, лесник и госпожа Матье стоят в темном и тихом дворе. Они желают друг другу доброй ночи; госпожа Матье направляется к открытым воротам, а он возвращается в свою комнату в конце правого крыла.