– Нет, сударь.

– Господин Сенклер?

– Нет, сударь.

– Тогда господин Артур Уильям Ранс? Остались только он и вы. Вы же не убийца?

– Нет, сударь.

– Значит, вы обвиняете господина Артура Ранса?

– Нет, сударь.

– Не понимаю, к чему вы клоните. Больше в том уголке двора никого не было.

– Нет, сударь, был! В углу двора, на земле, действительно никого больше не было, но был некто над нами, некто, высунувшийся из окна, выходящего в угол двора…

– Фредерик Ларсан! – вскричал председательствующий.

– Фредерик Ларсан! – раскатисто повторил Рультабийль и, повернувшись к публике, среди которой уже начали раздаваться возгласы протеста, выкрикнул с силой, какой я в нем и не подозревал: – Фредерик Ларсан – убийца!

В воплях, захлестнувших зал, было все: и ошеломление, и потрясение, и негодование, и недоверие, а кое у кого и восторг перед этим юным удальцом, осмелившимся выдвинуть такое обвинение. Председательствующий даже не пытался успокоить публику; когда же в результате энергического шиканья тех, кто торопился узнать подробности, вопли стихли, все явственно услышали, как, упав назад, на скамью, Робер Дарзак произнес:

– Невозможно! Он сошел с ума.

Тут заговорил председательствующий:

– Сударь, вы осмеливаетесь обвинять Фредерика Ларсана? Посмотрите, к чему привело ваше обвинение. Даже господин Дарзак считает вас сумасшедшим. Если это не так, у вас должны быть доказательства…

– Доказательства, сударь? Вам нужны доказательства? Ладно, будут вам доказательства. Велите пригласить Фредерика Ларсана, – резко отпарировал Рультабийль.

– Пристав, пригласите Фредерика Ларсана, – приказал председательствующий.

Пристав бросился к маленькой двери и скрылся в ней, оставив ее открытой. Все глаза устремились к двери. Пристав показался снова, вышел на середину и объявил:

– Господин председательствующий, Фредерика Ларсана там нет. Он ушел около четырех, и больше его не видели.

– Вот оно, мое доказательство! – воскликнул торжествующий Рультабийль.