– Я уже говорил, что никаким обычным путем он сделать этого не мог, – ответил Рультабийль. – Значит, он выбрал путь необычный. Как я упоминал, этот уголок двора был как бы огорожен, в отличие от Желтой комнаты, представляющей собой замкнутое пространство. Но со двора можно было по стене забраться на балкон, а оттуда, пока мы стояли над трупом лесника, проникнуть в коридор через окно, выходящее на балкон. Ларсану оставалось сделать несколько шагов, чтобы оказаться у себя в комнате, открыть окно и заговорить с нами. Для такого акробата, как Балмейер, это детская забава. А вот, господин председательствующий, и доказательство моей правоты.

С этими словами Рультабийль достал из кармана маленький сверток и вынул из него металлический стержень.

– Вот стержень, прекрасно входящий в отверстие, которое проделано в выступе, поддерживающем балкон. Ларсан, предвидевший все и подготовивший пути бегства из своей комнаты – когда играешь в такие игры, это необходимо, – заранее забил этот стержень в выступ стены. Одну ногу на каменную тумбу, стоящую в углу двора, другую – на стержень, одной рукой за карниз над дверью лесника, другой – за балкон, – и Ларсан растворился в воздухе, тем более что он весьма ловок и вовсе не находился в тот вечер под действием снотворного, как пытался нас убедить. Мы, господин председательствующий, обедали вместе с ним, и за десертом он притворился, будто заснул: это было ему нужно, чтобы на следующее утро никто не удивился, что меня, Жозефа Рультабийля, усыпили снотворным во время обеда с Ларсаном. Ведь раз мы с ним оказались в одинаковом положении, его никто не стал бы подозревать. А меня, господин председательствующий, усыпили, и очень надежно, и сделал это Фредерик Ларсан. Не будь я в таком плачевном состоянии, Ларсан ни за что не проник бы в тот вечер в спальню мадемуазель Стейнджерсон и несчастья не случилось бы!

Послышался стон: Робер Дарзак дал выход своему горю.

– Вы понимаете, – добавил Рультабийль, – что мое соседство весьма тревожило Ларсана, так как он знал или, во всяком случае, догадывался, что в эту ночь я буду начеку. Конечно, он и на секунду не мог предположить, что я его подозреваю. Но я мог разоблачить его в тот момент, когда он вышел бы из своей комнаты и направился бы к спальне мадемуазель Стейнджерсон. Поэтому он дождался, пока я усну, а мой друг Сенклер станет пытаться меня разбудить. Через десять минут раздался отчаянный крик мадемуазель Стейнджерсон.

– Но как вы начали подозревать Фредерика Ларсана? – спросил председательствующий.