— Ваше преосвященство, — склонился сенешалк, которого епископ завел себе, подражая королевскому двору. — Вас ждут.

— Кто? — удивился епископ. Немногие могли вот так вот запросто зайти в дом к одному из шести патриархов галльской церкви. Тогда на Западе еще было это звание.

— Герцог Баварии Гарибальд, — пояснил сенешалк.

— Что??? — изумился епископ. — Веди его в трапезную. И вели подать обед.

— Слушаюсь, господин, — склонился слуга.

Герцог удивил епископа Арнульфа лохматой рыжей шевелюрой и длинной густой бородой. Плечистый крепыш с красными от морозца щеками склонил голову. Арнульф хотел было благословить его, но осекся, поморщившись. Гарибальд был язычником, как и многие подданные его величества. Даже тюринги и алеманы, управляемые королевскими графами, еще верили в старых богов. Что уж говорить про баваров, которые жили наособицу, лишь на словах выражая покорность. Налогов в казну они не платили, на церковь не жертвовали. Дикари, да и только…

— Раздели со мной стол, — предложил Арнульф, и Гарибальд благодарно кивнул. Древний, как сама земля, обычай германцев не позволял вредить тому, с кем преломил хлеб. Даже христианство не могло победить то, что впиталось с молоком матери.

— Благослови, господи, эту трапезу, — епископ перекрестил стол, и они с герцогом начали молча насыщаться. Что за разговоры на пустой желудок? Меды и наливки водопадом лились в глотки двух герцогов. Одного настоящего, а другого — сложившего с себя этот титул. Никто из них не был замечен в аскезе.

— Говори, — епископ сыто рыгнул и откинулся в кресле.

— Я, святой отец, пришел поговорить о том, как нам жить дальше, — осторожно начал Гарибальд, вспоминая все, что вколотил в его голову хитроумный сосед. Несколько вариантов разговора они отработали, и на каждый из них был готов свой сценарий.

— Что ты имеешь в виду? — поднял бровь епископ.

— Его величество поход в восточные земли затевает, — сказал Гарибальд.

— Ну, и что? — посмотрел на него из-под бровей Арнульф. — И ты, как верный его подданный, тоже войско готовь. Или опять, как в прошлый раз, отсидеться в своих лесах решил? В этот раз не выйдет. Его величество двадцать тысяч воинов может привести.

— Не нужна мне эта война, — хмуро сказал Гарибальд. — Франки прежде всего мои земли разорят. Венды свои дома сожгут и в леса уйдут. Вы там ни зернышка не найдете. Я уже воевал с ними, еле ноги унес. Пройдет месяц, и эта армия начнет от поноса и голода дохнуть, как в том походе на лангобардов. Двадцать герцогов из Австразии свои войска через Альпы повели. Много ли воинов назад вернулось?