Дороги, что решили пробить Лют и Збых, начали прокладывать именно туда, к Соляному городку, потому что сохранение секретности становилось все более и более эфемерным, а работы тут было не на один год. Окрестности Новгорода заселялись так плотно, что деревни уже уходили в сторону от рек, где начали бить незнакомые еще совсем недавно колодцы. Словенская деревня, и не на берегу реки — это было что-то совсем непривычное, но зато внезапно выяснилось, что земель то свободных еще — ого-го! И десятки семей, что приходили сюда из аварского пограничья, приписывались к вервям, а старосты обкладывали их податью. Земли вокруг столицы налоги платили зерном. Зверя тут почти не стало, а ненасытный город, в котором что ни день, строился новый дом, требовал хлеба все больше и больше. И тысяча ртов, что была войском князя, тоже требовала немало. Само, подумав заранее, прихватил немало земель в личное пользование, и заселил те земли арендаторами, которые и кормили воинов, поставляя пшеницу и ячмень. Кормить столько народа — нелегкое дело.

А еще повелел князь бить дороги не только на юг, но и на восток. От переправы до переправы через мелкие речушки, впадавшие в великий Дунай. Туда, куда пойдет вскоре его армия. Каждая вервь получила свой участок и срок, к которому на этом месте не должно было остаться ни одного пенька и ни одного торчащего корня. Зима длинная, будет, чем заняться до самой посевной. Ведь времени оставалось все меньше и меньше…

Поезд из трех саней и двух десятков всадников подкатил к воротам Ратисбоны, которые гостеприимно распахнулись перед дорогим соседом — герцогом вендов Самославом. Неудачный поход на восток многими тут вспоминался как дурной сон и немилость богов, а вот хлынувшая на рынок соль и бойкая торговля, приносившая горожанам весьма приличные барыши, окончательно растопили лед между двумя народами. Кое-какая злость была, не без этого, но так ведь и жизнь не стоит на месте. Надо торговать и зарабатывать, а не вспоминать то, что давно прошло.

Длинный деревянный сарай, который служил резиденцией для герцога Гарибальда, стал больше и помпезнее. Ну, если так можно выразиться. Внутри появилась резная мебель и расшитые гобелены, что везли сюда окольными путями через Арль и Марсель ромейские купцы. Завешанные кричаще-яркими тряпками стены лучше всяких слов доказывали, что семья герцога может позволить себе жить не только в роскоши, но и в тепле. Дорогущие гобелены прекрасно справлялись со сквозняками, что мучили всех без исключения обитателей деревянных домов, герцог он там или не герцог.