— Нет, — покачал головой Само. — Просто на капище видение было. Просто видел все это так ясно, как тебя сейчас. А потом молния ударила. Я и подумал — знамение! Надо в Ратисбону ехать, предупредить дорогого друга.

— Молния? — раскрыл рот Гарибальд. — Зимой?

— Да я сам сначала не поверил! — убедительно ответил Само, который даже вспотел. Не завраться бы. Да и Гримберт, который слил ему эту информацию, начинает странно посматривать и морщиться. Граф был весьма неглуп.

— Подожди меня! — сказал вдруг Гарибальд. — Я быстро.

Он отошел в дальний конец дома, откуда вдруг раздались звуки глухих ударов и женские крики. Дом-то был деревянным, и слышимость в нем была отменной. Герцог вернулся к столу, задумчиво потирая руку.

— Герцогиня Гайла к нам не выйдет, — сообщил он. — Ей нездоровится. Гримберт вот тоже всю голову мне пробил. Говорит, что непременно бунт будет, если цены поднять. Ладно, с солью вопрос решен. Раз уж видение было… Но вот что с франками будем делать? Хлотарь — опасная сволочь. Он только что саксов разбил, поэтому войско соберет легко. Ему стоит лишь в ладоши хлопнуть, и тысячи воинов придут.

— А тебе-то что за забота? — притворно удивился Самослав. — Со мной же воевать пойдут, не с тобой.

— Ты не понимаешь, — наклонился к нему Гарибальд и впился ему в лицо злым взглядом. — Да если я их сюда пущу, они всю страну разорят. Франки свои собственные земли хуже саранчи объедают, когда армия в поход идет. Там крестьяне не знают, где своя армия, а где вражеская. Для франков все римляне — чужаки. А раз чужак, значит можно грабить. Ты что не слышал, как сестру короля Хлотаря к жениху везли?[43]

— Что-то такое было…, — судорожно вспоминал Само прочитанное еще в прошлой жизни. Какая-то совершенно гадкая история… Да почти все, что было связано с покойным королем Хильпериком, отцом Хлотаря, было омерзительным. Покойный король был настолько выдающимся отморозком, что выделялся даже в то нелегкое время.

— А ты поинтересуйся на досуге, — ледяным тоном сказал герцог. — С ней четыре тысячи мужей шло, чтобы в Испанию ее к жениху доставить, а папаша Хлотаря повелел им все нужное самим по дороге взять. Ну, они и взяли… Пока эту потаскуху от Парижа до Тулузы довезли, от Аквитании один пепел остался. Франки по дороге все монастыри и церкви разграбили. Что с монашками сделали, нужно рассказать или сам догадаешься?

— Забавно…, — протянул Самослав. — Ну и порядки там у них.

— Вот поэтому я и не хочу, чтобы они пришли сюда, — мрачно ответил Гарибальд. — Потому что тогда и торговле нашей конец. Хлотарь соляные копи себе заберет, будь уверен. Что делать-то будем?