– Вот, и ты здесь, – заплетающимся языком пробормотал Артемонов, – Один раз меня вывела, глядишь, и в другой раз поможешь.

Он как будто протрезвел, на душе стало спокойно, и минуту спустя Матвей заснул крепким сном прямо на деревянном полу церкви.

Проснулся он в удивительно добром здравии, с чистой головой, хотя и изрядно промокший от сочившегося через дырки в крыше дождя. Решив, что пора вернуться к исполнению полковничьих обязанностей, Артемонов решил сперва помолиться перед покрытым паутиной иконостасом, который давно уже был подчистую растащен, и сохранял лишь несколько самых старых, потрескавшихся и неприглядных икон. Когда он вышел на крыльцо, то обнаружил там стоявших рядом с церковью пару своих подчиненных, которые, видимо, уже давно приехали, но не решались нарушить покой начальника, и ждали его пробуждения.

– Вот это встреча! А чего кони не чищены, и чего без оружия стоите? – обрушился тут же на рейтар Артемонов, отчасти по начальнической привычки, а отчасти – чтобы загладить неловкость встречи. Служивые тут же похватали карабины и принялись с самым воинственным видом осматривать лес вокруг.

– Да будет! Поехали! – скомандовал Матвей.

Вернувшись в полк, Артемонов, не заходя в избы, где квартировали его роты, тут же направился в съезжую. Он понимал, что приятного разговора ждать нечего, и хотел поскорее отделаться от нотаций Ордина. Однако, войдя в избу, он почувствовал, что здесь что-то изменилось, не сразу и поймешь, что именно. Стольник Афанасий Ордин с привычным сосредоточенным видом сидел за своим столом, но по правую его руку располагался не Котов, которого и вовсе не было в избе, а подьячий Илларионов, от которого Ордин неизменно старался держаться подальше. Довольно долго Афанасий не замечал, или делал вид, что не замечал Матвея, и только Илларионов бросал на него довольно наглые взгляды. Наконец, когда Артемонов громко кашлянул, Ордин поднял на него глаза и, не здороваясь, сказал негромко:

– Отлично проявил ты себя, полковник боярский сын Артемонов! С чего бы и начать. С того ли, что ты верных царевых слуг, казаков полков Каневского и Черкасского, пострелял и порубил несколько дюжин, самому кошевому атаману, Ивану Чорному, окольничему, от твоей милости кустами удирать пришлось, – об этом Ордин упомянул, как показалось, не без удовольствия, – Или с того начать, что, за верными царевыми слугами гоняясь, ты еще и войска потерял, как при штурме немалого города? – Илларионов с уважением взглянул на Ордина, и удовлетворенно закачал головой, – А то, может быть, поговорим о том, как ты ближним царским боярам перечишь? Хорошо, князь Юрий Алексеевич человек добрый, и о деле все время думает, а то быть бы тебе, Матвей, в губной избе, битому батогами.