Цепь земляных сооружений, по замыслу Матвея, должна была постепенно окружать крепость, приближаясь насколько возможно к ней так, чтобы защитить наступающих при штурме и позволить им с небольшими потерями подобраться к самым стенам. Для этого Артемонов и его солдаты использовали все возможные естественные углубления вокруг крепости, в дело шла каждая ложбинка, каждый овражек, и даже крупные промытые дождями канавы. Для прикрытия шанцев, каждый солдат приносил с утра с собой из лесу вязанку веток с листьями, из которых затем сооружался навес. Работа была нудная, тяжелая, и продвигалась вперед крайне медленно, однако урядники и солдаты Артемонова не роптали, понимая, что каждая лишняя вырытая сажень может спасти им жизнь. Такую же работу вели и другие командиры солдатских рот, в большинстве своем немцы, однако они, по сравнению с Матвеем, подходили к делу без выдумки, рыли шанцы по прямой, почти не скрываясь от противника, и часто гнали солдат на работы слишком близко к стенам, от чего полк нес неоправданные потери. У Артемонова же обнаружилось своего рода чутье, позволявшее ему быстро замечать и использовать особенности местности, так что земляные работы оказались постепенно полностью в его руках. Матвей бы и обрадовался этому, однако возникла другая сложность: офицеры очень неохотно отпускали своих солдат рыть шанцы, так как те возвращались обессилевшие и безнадежно грязные, и долго потом приходили в себя и приводили в порядок амуницию. Все начальные люди понимали нужность земляных работ, но понимали и то, что за их успешность воевода теперь будет спрашивать в первую очередь с взявшего это дело в свои руки Артемонова, а потому соблазн уклоняться и прятать под разными видами своих солдат от шанцевой повинности был слишком велик. Матвей с раздражением отметил, что в этот день, возможно, из-за плохой погоды, собралось особенно мало солдат, а многие служивые из других рот были то ли во время работы незаметно перебиты литовцами, то ли, что было куда вероятнее, потихоньку разбежались кто куда. Погода вообще не слишком радовала: Артемонов, привыкший к хоть и короткому, но жаркому лету Московии, никак не мог приспособиться к постоянным дождям и вечно закрытому тучами небу здешних мест. "Одним лягушкам бы на этой Смоленщине жить. Если бы не эта морось постоянная, давно бы уже все шанцы готовы были. А еще с месяц постоим – и вовсе без солдат останемся, все больные полягут. Еще было бы, чем кормить, да, видать, не растет тут ничего под этими дождями" – повторялась одна и та же мысль в голове Матвея. Он подозвал Митрофана с Яковом и велел им, не надевая пока кафтанов, чтобы не выделяться среди солдат, пересчитать потихоньку, сколько и из каких рот прибыло сегодня служивых на работу.