– Сарат, ва-а Сарат, – услышала девушка приближающийся голос матери.

– Я здесь, нана, иду, – отозвалась она.

Сарат быстро сунула фотографию под коврик на тахте и поспешила на зов. Однако мать вошла раньше.

Мизан была пожилой женщиной лет за шестьдесят. Люди отзывались о ней как о стойком и мужественном человеке. Она одна, рано похоронив мужа, подняла пятерых детей – сына и четырех дочерей. Работала до изнеможения, чтобы обеспечить их. Три старших дочери давно уже были замужем, жили в относительном достатке, растили уже своих детей. Двадцатидвухлетний Сулим вот уже два года пропадал в городе. Сначала вроде бы учился где-то, а потом… говорил, что работает. В последнее время бывал при оружии, словно собирался на войну. Дома появлялся редко. Это, конечно, беспокоило Мизан, но она хорошо знала, что сын не обратит никакого внимания на ее просьбы и слезы, даже не притворится послушным хотя бы для того, чтобы сделать приятное матери. Характером и какой-то дурной необузданностью Сулим пошел в отца. Сулиман, отец его, тоже был своенравным человеком. Только то, что времена доносов и беспричинных арестов ушли в прошлое, не позволило ему показать свою истинную сущность. Уж Мизан-то знала, какое грязное нутро было у этого человека. Вскоре после замужества, когда муж с гордостью стал рассказывать о делах своих предков, Мизан поняла, с кем связала ее судьба. Кое о ком из предков мужа она слышала и раньше, от стариков, которые каждое упоминание кого-нибудь из них сопровождали проклятиями, словно речь шла о дьяволе. Отец Сулимана, дед и еще пара поколений до него были из верных псов властей, что царской, что советской, немало попивших крови простых людей. Мизан поневоле оказалась в числе тех, кто помог расплодить это безродное племя с гнилыми корнями. Когда она все это поняла, когда узнала, в чьей оказалась постели, было уже поздно. В течение трех лет у нее родились три дочери. Бог свидетель, только лишь эти безвинные существа удержали ее в доме Сулимана после того, как она узнала правду о нем и его предках.

Да и выходила она за Сулимана отнюдь не по любви. Это замужество было самой большой ошибкой в ее жизни. Соседка Замани, та еще сваха, так запудрила ей голову, что она и не заметила, как дала согласие выйти за человека, который не был ей даже симпатичен. Решающую роль, правда, сыграло то, что отца ее осадили ходатаи, самые уважаемые в ауле люди, которым тот не смог отказать.

Так и оказалась она рядом с человеком, по всеобщему мнению, недостойным ее.

Мизан ведь была из чистых истоков. Здоровая ветвь, питающаяся от крепких корней. Это была порода! И отец ее, и мать – порода! Мизан с детства приучали хранить чистоту породы… Не могла она, не должна была делить ложе с безродным ничтожеством…