В ту ночь никто не пошел в дом Алхаста похищать тептар. А если бы и пошел, то вор не застал бы его спящим, как этим утром.

Как только чуть сгустились вечерние сумерки, Алхаст сел за тептар отца. Разумом он уже постигал прочитанное, чувствовал в своем сердце и в душе его благотворную силу.

Алхаст не только читал письмена отца, не только вникал в их суть, но и заучивал наизусть. Одна страница отпечаталась в памяти после пяти прочтений, три страницы – после семи прочтений, а остальное, он знал, навсегда останется в кладовых его памяти после девяти прочтений.

«Через семь дней и семь ночей Гани позвал меня к себе.

– Нам предстоит дальний и трудный путь, – сказал Гани. – Собирайся в дорогу.

– Я готов, – был мой ответ. – Сердцем готов, готов телом.

Гани посмотрел мне в глаза, обхватил руками мою голову, положив ладони на лоб и затылок, пристально, вдоль и поперек исследовал мое лицо, прислушался к биению сердца, к дыханию легких. На мгновение задумался, как бы оценивая мое состояние, потом прикрыл глаза. И… удовлетворенно кивнул, сгибая на груди свою белоснежную бороду, – Гани остался доволен.

Сидя рядом, мы совершили омовение. Сидели неподвижно, пока солнце до последней капли не испарило с нас влагу.

Потом стали на молитву.

Совершили молитвы. Множественные по числу, выверенные в строгом порядке.

Девять раз – одна молитва.