– Нет, Сарат, дело здесь не только в этом, – металась по комнате Билкис. – Твоя мать оскорбила меня. Я покажу ей, кто такая есть Билкис!

Сарат все больше и больше удивлялась поведению своей гостьи. На ее взгляд, в словах Мизан действительно не было ничего оскорбительного для Билкис. Да если на то пошло, она же и так должна была догадываться, что Мизан отнюдь не рада их близости. Хотя та ничего подобного вслух и не высказывала, но и скрывать свое отношение к дружбе дочери и разведенки особо не старалась. Билкис надо было всего лишь набраться немного терпения, и время бы все утрясло.

– Билкис, никто тебя не оскорблял… В словах наны нет ничего, что могло бы тебя так обидеть…

– Что? Нет ничего, говоришь, что могло бы обидеть? – истерично рассмеялась Билкис. – Может тебе и не кажутся ее слова обидными, она же твоя мамочка… Запрещает она дружить со мной!.. Посмотрим… Увидим, кто будет дружбу искать, я или она!

На этот раз Сарат не стерпела. Ее уже стали раздражать угрозы подруги. Конечно, она уважала Билкис, но разве не мать для дочери дороже всех друзей, подруг и кого бы то ни было?

– Что это ты так наседаешь на нану? Что это за угрозы такие? – твердо сказала она, став напротив разъяренной Билкис. – Не смей угрожать Мизан! Не забывай – я ее дочь!

Та рассмеялась еще громче, в упор глядя в лицо Сарат.

– Это ты забываешься, подруга! И допускаешь роковую ошибку!..

Неожиданно, будто вспомнив что-то, Билкис прекратила истерику и присела на край тахты. Перекошенное гневом лицо разведенки тут же разгладилось, губы растянулись в виноватой улыбке, голос стал спокойным, мягким.

– Ладно, оставим это, – глубоко вздохнула она. – Старая уже, что с нее возьмешь. Старики, они все такие… У нас с тобой есть дела поважнее. Тебе надо сегодня, во что бы то ни стало, достать эту книгу. Масхуд ждет. Он уже начинает нервничать.

Но этот резкий переход от злобного визга на умиротворяющий тон скорее насторожил Сарат, нежели успокоил. Девушка была явно недовольна подругой. Ей и раньше доводилось видеть разведенку в гневе. Она буквально кипела в такие минуты, угрозы так и сыпались. Сарат знала – Билкис никогда ничего не забывала и почти всегда реализовывала свои угрозы. Даже когда, казалось, все давно уже забыто, она открывала свой ларчик мести – и обидчику расплата была гарантирована. Сарат даже знала человека, который вынужден был переселиться в другой аул из-за грязных сплетен, распущенных Билкис о его дочери. Если бы тому удалось установить автора небылиц, наверняка пролилась бы кровь. Сарат была уверена, что сегодняшние угрозы Билкис в адрес ее матери тоже не забудутся, хотя та теперь делала все, чтобы сгладить неловкость, вызванную ее несдержанностью. Она нисколько не пожалела бы старуху, даже из уважения к ней, своей подруге.