– Ты заметила?!

Мать тоже улыбнулась.

– Конечно, заметила. Письмо ли, фотография, но что-то ты спрятала. Что это за письмо? От кого?

– Да фото это… Зачем оно тебе?

– Нет-нет, отвертеться у тебя не получится. Ты давай, показывай, – не унималась Мизан, все еще улыбаясь.

Сарат показала фотографию.

– Кто это? – спросила Мизан, внимательно разглядывая снимок.

– Да так, посторонний человек. Нам, нана, до него нет никакого дела…

– Если нам до него нет никакого дела, тогда почему у нас в доме его снимок… – не спрашивала, а как бы самой себе говорила Мизан, продолжая разглядывать фотографию. – Снимки тех, до которых нам нет дела, лежат у них дома… Лицо мне это кажется больно знакомым… А ну, хватит темнить, говори давай, кто это? Наш, аульский?

– Нана, нам действительно нет до него дела. Я нашла этот снимок на улице, валялся у нашей калитки…

– И ты его не знаешь?! – игриво спросила Мизан.

– Ну-у, знать-то знаю…

– Ну и? Кто же это?

– Ты помнишь Абу? Ну, которого медведь задрал?

– Помню, конечно. Юсупан Абу.

– Это его младший сын. Кажется, его Алхастом зовут.

– Да-да, кажется, конечно, кажется! – тихо смеясь, передразнила мать свою дочь.

Мизан снова, уже более пристально, посмотрела на фотографию.

– А-а, вот почему мне показалось его лицо знакомым… Очень похож на Абу, есть и черты Марет… Его родители были хорошими людьми, да смилостивится над ними Бог.

Мизан помолчала, вертя в руках фотографию и краем глаза наблюдая за дочерью.