– Я предлагаю вам и вашим людям атаковать местный отдел НКВД и освободить Соколова.

Степанов улыбнулся.

– Это же безумие. Да они нас перестреляют там, как куропаток.

Покровский с интересом посмотрел на капитана, как будто видел его впервые.

– А как ты хотел бороться с властью? Думал, что будешь ее валить в белых перчатках? Нет, брат, на войне, как на войне….

В комнате повисла пауза, лишь за стенкой. Чуть слышно возился радист, раскидывая антенну.

– А, если нам не удастся освободить Сокола?

– Все может быть, но рискнуть стоит. Ты, пойми, что другого выхода у нас просто нет. Только он один сможет сделать то, ради чего все мы тут собрались.

В комнату вошел радист, и они замолчали.

***

Лоб радиста покрылся мелкими капельками пота, а рука все продолжала записывать серии цифр, которые передавал немецкий разведывательный центр. Наконец рация, словно устав от работы, замолчала. Радист снял наушники и протянул лист бумаги Покровскому, который вышел в соседнюю комнату. Капитан раздавил докуренную папиросу о дно консервной банки и, взглянув на радиста, поднялся из-за стола. Через минуту в комнату вошел Покровский.

– Полковник Штельман санкционировал нашу акцию. На помощь нам завтра ночью прибудет дополнительная группа, которая выдвинулась два дня назад. Их семь человек, следовательно, нас с ними будет двадцать человек. Что ни говори, а это уже сила….

– Какая это сила…., – возразил ему Степанов.

– Струсил?

Капитан промолчал. Немного подумав, он задал вопрос Покровскому:

– Кто встретит эту группу?

– Встретишь ее ты, – ответил Олег Андреевич. – Подготовь место для ее размещения. Тянуть с акцией не будем.

– Все понял. Как я их узнаю?

– Старший у них будет в звании старшего лейтенанта. Пароль, – Покровский посмотрел на Степанова и продолжил, – Ульм 43. Ответ – Челябинск. Поезд у них Москва-Свердловск.