–Не знаю, кто я тебе. Расписаться мы с тобой пока не можем, а уж повенчаться, тем более.

Воронцов улыбнулся.

– Закончится война, и мы с тобой обязательно официально зарегистрируем свой брак, а пока, мы муж и жена лишь перед небом.

Он хотел сказать перед Богом, но сдержался. Сотрудникам НКВД было как-то не с руки упоминать имя Господа в своих разговорах. Воронцов проснулся рано утром. Вера еще спала, когда он оделся. Он подошел к ней и нежно поцеловал.

– Ты уже уходишь? – спросила Вера, открыв глаза.

– Да, мне пора. Не забудь, тебя ждет Покровский.

– Я помню, – произнесла она.

Воронцов вышел из дома и направился к черной легковушке, которая ярко контрастировала с белым снегом, который выпал ночью.

– В НКВД. Я хочу поговорить с Соколовым.

Машина тронулась с места и медленно двинулась в сторону центра города. Легковушка остановилась во дворе дома. Воронцов вышел из автомобиля и дворами направился во внутреннюю тюрьму. Ударив кулаком по металлической двери, он стал ждать ответа.

– Что нужно? – раздалось из-за двери.

– Капитан НКВД Воронцов. Открой дверь….

Он хорошо слышал, как за дверью возился с замком конвоир. Наконец замок щелкнул, дверь приоткрылась, и в ней показалось заспанное лицо бойца.

– Предъявите документ, – потребовал он.

Константин вытащил из кармана удостоверение ,открыв его протянул его конвоиру. Похоже, он был малограмотным и с трудом читал. Закончив читать, он открыл дверь и пропустил Воронцова внутрь помещения.

– Проведи меня в комнату для допросов, – приказал ему Константин.

В сопровождении конвоира они прошли длинным узким коридором и остановились около двери. Боец открыл дверь и пропустил в небольшую комнату Воронцова.

– Соколова приведи ко мне, – распорядился он.

Он сел и, достав из кармана папиросы, положил их на стол.