Виспансий Агриппа работал быстро, разобрав на доски водовозную телегу и используя захваченные с собой инструменты. Солнце едва показалось над горизонтом, когда он забил последний гвоздь и удовлетворенно осмотрел творение своих рук. Конечно, ничего изысканного не получилось, но навес прикрывал носилки от прямых лучей солнца, и Виспансий отдал указание по пути регулярно смачивать губы Октавиана водой.

Их друг не подавал признаков жизни, когда носилки закрепили к седлу одной лошади. С другой стороны Агриппа поставил своего коня, но вся конструкция сильно шаталась, поэтому он сдался и подозвал легионеров, чтобы они держали носилки по очереди. Несколько раз они с Меценатом сменяли легионеров, наблюдая за больным.

Весь этот долгий, трудный день они шли на восток под палящим солнцем. В полдень на очередной остановке Агриппа и Меценат намеревались передать носилки двум легионерам. Они не удивились, когда к ним на глазах легионов подъехали два легата – Флавий Силва и Буччо. Буччо был одним из тех, кто предпочел поднять мятеж, но не нападать на занявшего Форум Гая Октавиана. Он поставил будущее на Цезаря, и на его лице, естественно, читалась тревога. Флавий Силва отдал свою честь в руки этого молодого человека, когда принес ему клятву верности на Марсовом поле. Ни один из них не хотел, чтобы Октавиан потерпел неудачу, пройдя столь долгий путь.

Меценат воспользовался моментом, когда легаты стояли рядом с Агриппой, загораживая его больного друга от всех.

– Пожалуйста, постойте на этом месте, – попросил он их, после чего осторожно развязал ремни, удерживающие Октавиана на носилках, сунул руки под простыню и достал наполовину наполненный бурдюк для вина. Буччо в недоумении уставился на него, но тут же сообразил, что это значит.

– Умно, – прокомментировал он.

– Это придумал Агриппа, – ответил Цильний. Он отошел к кустам, чтобы вылить мочу, и сразу же вернулся. – Самое трудное – пристроить бурдюк вновь. Кто-нибудь хочет попробовать?

– Нет-нет, – ответил Силва. – Такое могут делать только близкие друзья.

Меценат вздохнул:

– Никогда не думал об этом… ну да ладно, он ведь и есть мой друг. Я попрошу вас закрыть меня от ненужных взглядов. И если можно, никому об этом не говорите.

Молодой человек вернул пустой бурдюк под простыню, и его лицо напряглось. Какое-то время он шевелил там руками, потом вытащил их, уже пустые, и завязал ремни.

– До вечера хватит. Меня так и подмывает дать этот бурдюк Марку Антонию, когда он в следующий раз пожелает выпить вина, – усмехнулся он.

Буччо рассмеялся, но, посмотрев на остальных, увидел только тревогу за судьбу человека, который лежал на носилках без сознания, и принял решение.