Меценат резко глянул на него:

– Зачем? Он не говорил, что хочет, чтобы об этом знал кто-то еще.

– Я подумал, что они быстрее смогут его вылечить, если будут знать предысторию. Нам придется как-то это объяснять, Меценат. Или ты думаешь, что мы сможем остаться здесь на несколько дней и никто не будет задавать вопросы? В любом случае сказанного не вернешь. Я думаю, ему это не повредит. Все знают, что эта болезнь была у Цезаря… и у Александра.

Цильний Меценат на мгновение задумался.

– Пожалуй, – согласился он. – Я напомню об этом, может, после того, как выпью с несколькими легатами. Скажу, что болезнь вызвало пребывание на земле Александра.

– Это нелепо, – фыркнул Агриппа.

– Но правдоподобно. Благородная болезнь Цезаря. Это означает, что в нем течет кровь Цезаря и их связывает не только имя. Скажу им, что вреда она ему не принесет.

Друзья замолчали, стоя в ожидании, что из палатки лекарей придет весть об улучшении состояния Октавиана.

– Нам он нужен, Агриппа, – нарушил долгую паузу Меценат. – Только он связывает все воедино.

– Имя Цезаря… – начал было Виспансий.

– Не только имя. И не только кровь, – возразил Цильний. – Люди тянутся к нему. Боги, и он ведет себя так, будто рожден для этого! Такую огромную армию никогда не собирали, если не считать той, что противостоит нам. Занимайся этим Марк Антоний, мы бы до сих пор оставались в Риме, и ты это знаешь.

Меценат небрежно отбросил ногой камень:

– Он взял на себя командование легионами на Марсовом поле… и они его приняли. Если бы он захотел вырезать сенат, то мог бы это сделать, там и тогда. Только чувство чести остановило его, а так он в одну ночь стал бы императором. Клянусь богами, Агриппа, подумай об этом! Он обратился к римским легатам после того, как погибли консулы, и они присоединились к нему. Именно тебе Октавиан поручил создание флота. Кто еще с этим бы справился? Возможно, у него все-таки есть что-то в крови! Но он нужен нам сейчас, иначе эта армия станет армией Марка Антония и все, что сделал Октавиан, само упадет ему в руки.

– В прошлый раз он быстро оклемался, – наконец ответил Агриппа.

Меценат устало вздохнул:

– В прошлый раз не было лихорадки. Этот приступ более тяжелый, эта болезнь страшнее. Я молюсь, чтобы завтра он поправился, но, если этого не случится, нам все равно придется двинуться дальше. Марк Антоний на этом настоит.

– Я смогу сделать носилки, – ответил Агриппа. – Может, подвесим их между двух лошадей… – Он замолчал, уже прикидывая, как это осуществить. – Такое возможно.

К заре следующего утра Антоний уже прислал гонцов, чтобы выяснить, куда подевался его арьергард. И, словно зная, что Октавиан по-прежнему без сознания, его соправитель приказал как можно быстрее догнать его.