Гай Кассий подозревал, что он слишком много и часто думает о втором командующем их армии, а не о тех людях, которые им противостояли. Марк Брут по-прежнему оставался для него загадкой, пусть они и знали друг друга очень давно. Убийца Цезаря словно не старился и оставался таким же, как и в те далекие дни, когда занимался боевой подготовкой экстраординариев. Командир парфянских стрелков ходил за Брутом, как верный пес, радуясь любому доброму слову римлянина. От мысли об этом настроение Кассия не улучшилось. Марк каким-то образом завоевывал уважение всех, кто его окружал, не прилагая к этому никаких усилий. Сам Кассий таким даром не обладал и злился, когда его легаты, разговаривая с ним, искали взглядом Брута. Они ждали от него одобрительного кивка, забывая о Кассии. Рыгнув снова, командующий мрачно подумал о том, как торжественно провожали легионы жену Брута, когда она уезжала.

Кассий задумался, не следовало ли ему вновь поднять вопрос о командовании правым флангом. Легионы обычно полагали, что именно на правом фланге находится командир всей армии, а Брут вывел своих военных на гребень холмов, ни с кем не советуясь. Его легионерам предстояло принять на себя основной удар, но это, казалось, приносило им лишь радость и гордость.

Командующий стер с лица все следы неудовольствия, прежде чем сел на коня и поехал вдоль гребня, излучая – во всяком случае, как ему казалось – доброжелательность и уверенность в себе. Ему хотелось, чтобы окружающие видели его именно таким. По левую руку от него птички ловили насекомых, порхая над болотами, тогда как впереди не такой уж пологий склон вел к западной равнине. Именно на вершине склона Брут расположил свои легионы в ожидании врага. Кассий мог кивать только себе самому, проезжая по расположению своих сирийских легионов. Они как раз ели, и он видел, как напрягались и салютовали ему те, кто его замечал. Другие поднимались, едва не вываливая на землю содержимое деревянных тарелок. Пожилой командующий рассеянно махал им рукой, предлагая вернуться к еде, сам же думая о том, как еще можно улучшить позицию.

– Хорошо, что мы расположились здесь, – пробормотал он себе под нос. Он знал, что Филипп Македонский выбрал это место, чтобы сдерживать орды фракийских племен, но вроде бы на этот город так никто и не напал. Ни в болотах, ни на равнине около города никогда не проливалась кровь. «Теперь все изменится, – подумал Кассий с удовлетворенностью и ужасом. – Лучшая кровь Рима зальет все вокруг». Но он понимал, что по-другому не бывать.