Когда поднялось солнце, его легионы выстроились на широкой равнине у подножия гребня, на котором возвышался город Филиппы. Брут переговорил со всеми легатами – по одному и с несколькими сразу, когда они подъезжали к нему. Он приготовился к сражению, где множеству легионов предстояло схватиться с другим множеством. Марк не сомневался, что талантом полководца он как минимум не уступает Марку Антонию и Цезарю.

С рассветом Брут проехал вдоль своих легионов, подсчитывая их число. Его армия потеряла тысячи, но захватила главный лагерь Марка Антония и Цезаря и заставила их легионы отступить с большими потерями. Множество трупов устилало склон, напоминая дохлых ос.

Захвативший Филиппы Марк Антоний, увидев выстроившиеся на равнине армии, повел свои легионы вниз по склону. Брут это видел, но принял вызов. Он помнил, что Антония всегда отличала самонадеянность, и сомневался, что у того был выбор. Если бы он и захотел остаться в городе, легаты убедили бы его, что делать этого нельзя.

Марк Брут побывал в огромном брошенном лагере на равнине. Все ценное оттуда вынесли, но командующий сожалел, что никто не сообщил ему о смерти Цезаря. Размен Кассия на Октавиана очень бы его устроил. Тогда два старых римских льва сразились бы друг с другом. Бруту едва верилось, что теперь он – единственный командующий столь огромной армии, но мысль его даже радовала. Он самолично возглавлял римскую армию. Ни Гней Помпей, ни Юлий Цезарь более не отдавали ему приказы. Предстоящая битва будет целиком его. И Марк Брут полагал, что это справедливо. Ради этого он и убил Цезаря в театре Помпея. Наконец-то он вышел из тени других!

Он повернул голову, услышав громкий крик солдат Цезаря, от которых его отделяло менее тысячи шагов, и разглядел далекого всадника, скачущего вдоль выстроенных в боевом порядке легионов. Брут сжал рукоятку меча, понимая, что это Октавиан, вновь избежавший гибели, но сказал себе, что это не имеет значения. Смерть новоявленного Цезаря сделает сегодняшнюю победу еще слаще. В голову пришла мысль, что во всем мире у него остались только два врага, и теперь они оба противостояли ему на равнине у города Филиппы. Марк Антоний наверняка чувствует себя очень уверенно, решил он. Еще бы, его люди нанесли поражение Кассию, хотя им и не удалось взять его в плен. Брут про себя поблагодарил старого соратника за проявленное мужество. По крайней мере, этот день не начался с публичной казни одного из командующих.

А Октавиану еще только предстояло доказать свои способности. Его легионы бежали днем раньше и теперь, конечно же, жаждали отмщения, рассчитывали стереть это позорное пятно со своей чести. Брут холодно улыбнулся и другой мысли. Его солдаты сражались за свободу. И не могли не победить.