– Он не уйдет, не получится, – твердо заявил Марк Антоний. Его легионы первыми подошли к склону, и он послал их вперед, преследовать отступающих с поля боя. – Когда он остановится, я его окружу.

– Хорошо, – кивнул Октавиан. – Мы пришли так далеко не для того, чтобы дать ему уйти. – Его глаза так холодно смотрели на Антония, что улыбка того чуть поблекла.

– Прошлой ночью я нашел нескольких Освободителей, которые прятались в городе, – продолжил Марк Антоний, предлагая мир между союзниками, и порадовался, увидев, как оживился его коллега.

– Пришли их ко мне, – выпалил он.

Марк замялся: эти слова прозвучали как приказ. Однако Октавиан был не только триумвиром, но и консулом. И, что более важно, родственником и наследником Цезаря. Антоний кивнул, признавая его право судить Освободителей.

Глава 31

Глава 31

Брут не мог спать. За два дня он вымотался до предела, но его разум продолжал метаться, как крыса в закрытом ящике. Высоко в горах он сидел на островке травы, положив руки на колени. Меч, вынутый из ножен, лежал у его ног, а сам он наблюдал, как поднимается луна. В этом прозрачном воздухе он, казалось, мог протянуть руку и ухватиться за белый диск.

Он чувствовал кислый запах собственного пота, у него болели все суставы и мышцы. Какая-то часть Марка Брута знала, что он должен думать о том, как оторваться от врага, но ночь сковывала его волю, требуя окончательно признать поражение. Он слишком устал, чтобы бежать, даже если бы и удалось найти дорогу через горы. Возможно, Кассий в последние свои часы испытывал то же самое: не злость и горечь, а умиротворенность, окутывавшую его всего как плащ. Брут очень на это надеялся.

В лунном свете полководец смотрел на темные массы людей, перемещавшиеся вокруг него: потрепанные остатки его армии. Он не мог вновь вернуться на равнину, такой шанс давался только раз в жизни. Брут видел огни в городе Филиппы и на гребне рядом с ним и пытался изгнать из головы образы Октавиана и Марка Антония, празднующих его неудачу и свой успех. Этим утром, когда взошло солнце, он так радовался, что единолично командует армией, но, как выяснилось ближе к вечеру, напрасно. Сейчас так кстати пришелся бы сухой юмор Кассия! Хотелось, чтобы его подбодрил бы кто-нибудь из старых друзей. Хотелось утешиться в объятьях жены…

Марк Брут сидел под звездами, а вокруг группами сидели его люди, переговариваясь тихими голосами. Он слышал их страх, понимал их беспомощность, знал, почему они не встанут с ним плечом к плечу, когда вновь взойдет солнце. Зачем вставать, если они могут сдаться благородному Цезарю и спастись? Не будет еще одной великой битвы в горах у города Филиппы, во всяком случае для Брута. Ему осталось только одно: умереть. Он понимал, что его разум готовится к этому, и, пожалуй, не возражал. Действительно, почему не подвести черту? Он убил первого человека Рима, и темный поток крови вынес его в эту страну, где ветер шевелил плащ, а легкие наполнялись прохладным сладким воздухом.