– Ты был его другом, – пробормотал Октавиан. – Он любил тебя больше остальных.

Когда он поднял голову, его глаза покраснели от слез. Агриппа и Меценат подошли к нему и встали рядом.

– Вот и конец. – В голосе Агриппы слышалось чуть ли не изумление.

– Это не конец, – ответил Октавиан, вытирая глаза. – Это только начало. – И прежде чем его друзья успели ответить, он повернулся к одному из легионеров Марка Антония. – Отруби ему голову. – Голос нового Цезаря стал более жестким. – Положи к головам Светония и других Освободителей, которые пали здесь. Я отошлю их в Рим, чтобы их бросили к статуе Юлия Цезаря. Я хочу, чтобы люди знали, что я выполняю свои обещания.

Он наблюдал, как голову Брута отделили от тела и положили в матерчатый мешок, чтобы отправить в Рим. Октавиан надеялся ощутить радость оттого, что последний из убийц получил по заслугам, и она пришла, нарастая с каждым вдохом.

* * *

Марк Антоний чувствовал себя старым и уставшим, когда наблюдал, как у трупов отрезают головы. Впереди его ждали торжественные процессии, и он знал, что ему следовало бы радоваться. Но перед глазами стояли тела последних Освободителей, оставленные гнить в одном из домов города Филиппы. Запах смерти прилип к его волосам и одежде, и он никак не мог от него избавиться. Уже слетались вороны и садились на лица людей, которые ходили и смеялись всего несколькими днями раньше.

Триумвир не мог объяснить грусти, накатившей на него. Он смотрел на поднимающееся солнце и думал о Востоке и египетской царице, которая воспитывала сына Цезаря. Антоний задумался, похож ли мальчик на его давнего друга, показывает ли он признаки величия, унаследованного от отца. Поразмыслив, он кивнул, полагая, что да. Может, к весне ему оставить Лепида в Риме, чтобы тот следил за его делами, а самому отправиться к Клеопатре, увидеть Нил и мальчика, которому со временем суждено править миром? Он дал себе слово, что так и поступит, и вдруг почувствовал, как уходят усталость и плохое настроение. Филиппам на долгое время предстояло оставаться городом мертвых, но Марк Антоний жил и знал, что красное вино и еще более красное мясо помогут ему восстановить силы. Он вдруг осознал, что остался последним живым полководцем своего поколения. А значит, заслужил право на спокойную жизнь.

Эпилог

Эпилог

Марк Антоний еще раз оправил свое облачение, стоя на пристани Тарса в сопровождении сотни высокопоставленных чиновников этого римского города. С воды дул ветерок, и выглядел римский триумвир в парадной форме и сверкающем панцире великолепно. Наверное, он мог и посмеяться над собой, над тем, что нервничал, как мальчишка, глядя на реку. Никто и предположить не мог, что египетская царица прибудет сама, но ее галеру несколькими днями раньше видели у берегов Сирии.