Солнце поднялось в безоблачное небо, а Брут все не спал. Прошедшая ночь, казалось, растянулась на целую вечность. Он наблюдал, как светлеет небо на востоке, как окрашивается оно в яркие цвета зари, и поднялся, ощущая себя свежим и бодрым, словно долгие ночные часы не напоминали годы, и он все-таки выспался. Полководец развязал ремешки панциря, снял его, опустил на землю и почувствовал, как прохлада ласкает кожу. Он даже задрожал, получая удовольствие от этих маленьких радостей, которые утро приносило живым. Каждый вдох казался ему слаще предыдущего.

Когда достаточно рассвело, чтобы он мог разглядеть лица людей, Брут понял, что они скажут, еще до первого произнесенного ими слова. Легаты, которые пришли к нему, отводили глаза, хотя он, улыбаясь, заверил их, что им не в чем себя упрекнуть и они его не подвели.

– Идти некуда, – пробормотал один из легатов. – Люди хотели бы сдаться до того, как они настигнут нас.

Брут кивнул. Он почувствовал, что каждый вдох дается ему с бóльшим трудом после того, как он вытащил меч из ножен. Легаты смотрели, как он проверял остроту кромки, а потом, подняв голову, рассмеялся, видя их печаль.

– Я прожил долгую жизнь, – произнес Марк Брут торжественно. – И у меня есть друзья, которых я вновь хочу увидеть. Для меня это всего лишь еще один шаг.

Он приставил острие к груди, крепко держа рукоятку обеими руками, глубоко вдохнул, а потом резко подался вперед. Лезвие вошло между ребрами и проткнуло его сердце. Мужчины, стоявшие рядом, отпрянули, когда металл вышел из спины их предводителя, а жизнь, как выдох, покинула его тело.

* * *

Солдаты Марка Антония двинулись в горы, и легаты приготовились сдаться. Двое вышли навстречу, и новость, что сопротивления не будет, а Брут покончил с собой, быстро распространилась по всей армии.

Солнце еще поднималось, когда появился Антоний, сопровождаемый центурией. Легаты Брута положили мечи на землю и опустились на колени, но триумвир смотрел мимо них на мертвого командующего их армией. Потом Марк подошел к телу, расстегнул пряжку, державшую плащ, и накрыл им мертвого полководца.

– Отнесите его вниз, – велел он стоявшим на коленях легатам. – Несмотря ни на что, он был сыном Рима.

И они отнесли Марка Брута к городу Филиппы, где ждал Октавиан. Там уже знали, что нового сражения не будет – новость эта распространилась с быстротой лесного пожара, – и теперь все смотрели за укрытое красным плащом тело, которое несли на равнину.

Октавиан Фурин подошел к легатам, когда те положили тело на землю. Меч вытащили раньше, и теперь молодой триумвир смотрел на лицо своего врага, мужественное даже в смерти.