Жаль, спрятаться так не удалось. Аккурат на пятый день нашли Пронский родственники. Припекло их так, что аж целую делегацию из родовитых бояр выслали, среди которых был и отец побратима. Уболтали.

До столицы княжества дошёл за день, там всего то полста кило по Прони.

***

Сам Пронск располагался на высоком береговом мысе левого берега, Покровском бугре, с юга огибался лукой реки Прони, с востока — течением реки Пралии. На севере мыс круто обрывался над заболоченным оврагом. Два вала и два рва располагались с западной стороны. На искусственной земляной насыпи, окружавшей мыс со всех сторон и стояли деревянные стены Кремля.

С пристани поднялись по улицам к детинцу. Улицы Пронска, в отличии от большинства русских городов, располагались радиально, что обеспечивало быстрый и беспрепятственный доступ населения к крепостным стенам и башням в момент опасности. Оно и понятно, город то основали как пограничный. Повсюду чувствовалось дыхание надвигающийся войны. На пристанях лодки и малые струги сгружали припасы и бочонки. В городских кузнях стоял звон молотов, а улицы были полны оружных людей, стекавшихся со всех сторон княжества.

Изукрашенный богатой резьбой княжеский терем размерами и отделкой били хоромы Василия Пантелеймоновича по всем статьям, да и сам Пронк побольше Козельска будет.

Во дворе встречал молодой широкоплечий мужчина с копной русых волос и окладистой бородой, в вычурном зелёном корзно накинутом поверх кафтана, по всей видимости князь Иван Александрович. Хорошо что заранее собирал описания внешности от ходоков, чтобы лицом в грязь не ударить.

Встретил на крыльце. Не у ворот — рылом не вышел, но и не в дверях. Тем самым статус обозначили не как изгоя, а как удельного князя. Всё же кое-что уже смыслю в этикете.

— Здрав буде, Мстислав Сергеевич! — низко пробасил князь, обозначив поклон. — Добрые лета тебе и твому роду!

— Добрые лета, кня…

Договорить не успел, на меня налетел вихрь — курносый, веснушчатый и косой толщиной в канат.

— Мстиша! — красавица с соболиными бровями и иссине-голубыми (один в один как у меня) глазами повисла на шее и, уткнувшись в плечо, принялась реветь навзрыд, легонько ударяя кулачком по груди. — Дурак! Пошто напугал то! Сказывали, будто тебя живота лишили, будто за реку Смородину отправился. Извелась уся.

Она что-то ещё говорила неразборчиво, а я, обняв её, почувствовал искреннюю любовь и сопереживание. Что-то вспомнилось из детства приятное, пахнувшее свежескошенной травой и парным молоком.

Сестрёнка... Изяслава.

— Жив азм. Меньше слухай сплетен дурных. Приехал како и обещался и подарков добрых привёз. Тебе и Олегу Ивановичу. Где он кстати?