— Всё так запущено?

— Не то слово.

— Это очень дорогие вести. Почему наш род? Мы ведь враги бог знает сколько лет.

— Потому, что деньги не пахнут, Симоно, и потому, что наш общий друг предупредил. — Если много болтать, дерьмо флорентийцев вскроется и фиаско неминуемо. И я с ним полностью согласен! Расскажи я своим, всё сразу выйдет за пределы Венеции и тогда, никто не выведет деньги. А у тебя есть свои люди во Флоренции и галеры, чтобы доставить войска. Дом Морозини готов выставить тысячу пехоты и триста всадников.

— Даже если я соглашусь, наших сил не хватит, чтобы захватить Флоренцию.

— Но хватит, чтобы взять за зад толстяка Барди!

* * *

Январь пролетел незаметно. Мы трудились как папа Карло и к концу месяца пожинали первые плоды. Дотянули телеграф до базы и решили вопрос с ледовыми дорогами.

Толщина льда на озере достигла полутора метров и центральные области Онего уже полностью промёрзли. На маршруте установили сорок маяков, двести дорожных знаков, обустроили десятки разъездов и стоянок. Трассы обслуживало три артели и восемь снеговых машин. Они по графику расчищали её от снега до льда, формируя по сторонам снежные валы с вершинами разваленной формы, защищавшие пути от снежных наносов. Путь по озеру занимал не неделю, как раньше, а два-три дня. Это позволило держать оперативную связь с погостами на юге Онего и бы только привозить поводу и многочисленных гостей.

Проторили путь и до Повенецкой губы. Полторы сотни кило... И хотя путь не чистили, вехи и знаки установили и там. Построили семь причалов, строили лежневки и вовсю ими пользовались для вывоза леса. Шесть кило до медного рудника и девять, до причала на реке Суна.

Леса в округе хватало и, несмотря на наличие болот и снега, укладывали её споро. Проходчики торили просеку, расчищали снег, корчевали пни и растапливали кострами землю, а путейщики укладывали слани — продольные лежки из хлыстов, на которые проволокой или вываренными в смоле еловыми корнями крепили поперечные брёвна.

На укладке лежнёвок трудилось три сотни мужиков и кле какая механизация имелась. Поперечные бревна обрезали торцовочные пилы, работающие от циклопедов, а брус для колесопровода с выемкой резали в острожке и на место работ везли вагонетками. Вручную же лишь шкурили, стесывали горбыли и высверливали воротками отверстия под шипы для «рельс». Для валки применяли малые трелевки и и корчевальные машины. Всё это в совокупности позволило проходить до километра в день. Опыт, безграничные лесные и людские ресурсы и вуаля у нас всё «на мази».