— Ох ты же б…

— Это где ж удельный князь столько злата взял?

— Враки…

Порей поднял руку и снова перебив говоривших, продолжил:

— Полсотни конных у него, часть на Онего оставит. Ежели загодя ловушку устроить и всею силой ударить. Так, чтобы разом в труху, в пыль дорожную растолочь! Выйдем пятнадцать супротив одного и никакие брони не спасут. Верно ли, бояре?

— Верно, Порей!

— Твоя правда.

— Отомстим же братья за Берислава. Отомстим за честь боярскую, порушенную по навету. Порушенную неправедно и нечестно. Порушенную лживо!

Порей был великолепным оратором и легко увлёк публику. Его здорово удивили московские бояре, что не перечили как обычно, а наоборот поддакивали и подначивали молодых. Подумал и забыл, ибо сказанного уже не воротишь без потери лица. Спустя час боярский сход большинством голосов порешили честь боярскую отстоять, а зарвавшегося князя живота лишить пустив имущество на поток и разграбление.

Вотчинники выделяли не так много бойцов. Обычно сын боярский вёл пяток гридней и столько же холопов боевых. Те, что побогаче, выставляли один-два десятка, а такие как Порей сотню и даже больше. Сказки о Новосильском караване полном злата, серебра и уклада будоражили и молодые умы, и почтенных глав родов. Поэтому споры затянулись до поздней ночи. Обговаривали, где сторговать жито и сено, как верно расставить сторожи. Особенно жаркие споры разгорелись, кто и как будет ставить воевод и сотенных голов. Обычно вопросы по родовитости разрешали князья, но тут их не было. Во всяком случае таких, которых бы послушали.

* * *

Этот город был ненавистен ему с самого детства. Победы над пизанским флотом, а затем и над нашим , при Курцоле, возвысили Геную над прочими итальянскими городами. Республика кичилась своим могуществом, и это проявлялось даже в мелочах. От Порто-Антико до дворца Сан-Джорджо, превращённого сейчас в тюрьму двести шагов. Восемьдесят лет назад его построили из камней посольства Венеции в Константинополе. Благодарность Михаила VIII Палеолога за помощь в борьбе против Латинской империи и Венеции. Какое унижение… Прямо за ненавистной стеной мучаются его друзья, а хороший знакомый отца, знаменитый путешественник Марко, оставил в сырых казематах своё здоровье. И самое смешное, что он прямо сейчас идёт к родственникам того самого человека, который её построил. Марчелло здорово рисковал, прибыв инкогнито, но что поделаешь. Деньги такая субстанция, которой не ведомы чувства и границы.

Он постучал молотком в решётку мрачного трёхэтажного дома, расположенного на площади Карикаменто, как раз напротив тюрьмы. Никакой реакции. Повторил ещё раз, на этот раз ударив куда сильней.