— Эджидио, думаю, это письмо следует прочесть твоему брату.

— Ты его вскрыл?!

— Ну что ты, Симоно. Как можно! Просто мой сын помогал его написать. Барон, видишь-ли плохо владеет латынью.

— Почему он написал Эджидио? Зачем ему потребовался король Альфонсо?

— Откуда мне знать? — вспылили Марчелло. — Я его в глаза не видел. Или ты подумал, что я явился к тебе чтобы передать дары? Прочти письмо внимательно и после, продолжим.

Марчелло взял Эджидио, который находился в глубокой задумчивости, под локоть:

— Покажешь гостю, где ту у вас балкон? Хочу посмотреть на Генуэзский залив. В последний раз я был здесь в шесть лет и, знаешь ли, мало что запомнил. Смотри-ка, что у меня есть для тебя.Нобиль достал из-за пазухи тубус, украшенный морскими чудища и осьминогами.

— Что это?

— О-о-о! Это мечта любого капитана. Барон назвал этот чудесный инструмент зрительная труба.

— Какая труба?

— Пойдём, Эджидио. Пойдём. Не будем мешать Симоно. Это надо видеть, словами не объяснишь…

Спустя час все трое вновь собрались в зале. Симоно был взволнован и нервно кусал губы.

— И ты ему веришь, Марчелло?

— Такие вещи не принимаю на веру. Дома Барди и Перуцци имеют триста лет истории. Что против них слово какого-то лесного барона.

— Но вы всё же проверили?

— Как я говорил, это очень необычный барон и его товары уникальны. Поэтому брат сразу поехал в Ватикан и умаслил нужных людей в окружении папы Бенедикта.

— И?

— Слова барона подтвердились! — Марчелло взорвался. — Эти идиоты всё наше золото ссудили франкам и англам! — Марчелло со злости ударил руками по столу. — Мы очень вежливо, мягко попросили Барди вернуть семь тысяч флоринов. Всего лишь жалких, семь тысяч.

— Вам отказали?! — Симоно побледнел, но лицо его осталось недвижным.

— Да, чёрт побери! Не знаю сколько твоего золота в банках Медичи и Барди, но клянусь, мы можем быть друг другу полезны. Пока ещё не поздно.