На закате третьего дня они достигли наконец крутой излучины реки Коннектикут, в петле которой угнездился крошечный поселок. Это, как объявил Сперри, должен быть Хедли, хотя он не уверен, потому как никогда не бывал тут прежде. Фермер велел им подождать и не высовываться, пока он тем временем поищет преподобного Рассела.

Красивое место. Это было видно даже в сгущающихся сумерках: пойма с соснами, громадные ивы вдоль берега реки, поросшая лесом гора за ними, пара орлов, описывающих круги в вышине. Но сама отдаленность этого края, царящая в нем тишина, придавали ему пугающий, меланхоличный характер. Нед осмотрел поселок в подзорную трубу.

– Поселение очень маленькое, – сказал он. – Они тут наверняка живут в постоянном страхе нападения.

– В такой дали от остального человечества, стоит ли этому удивляться? – отозвался Уилл.

Часом позже, когда почти уже стемнело, вернулся Сперри.

– Мистер Рассел готов принять вас. Город почти уснул, так что вас едва ли кто увидит.

– Что он за человек? – поинтересовался Нед.

– Добрый христианский джентльмен, полковник. Он вам понравится.

– Хорошо бы, раз уж нам предстоит провести с ним остаток жизни. – Нед хотел пошутить, но в словах его прорезалась нотка отчаяния.

– Всего лишь год, – поправил Уилл. – До тысяча шестьсот шестьдесят шестого. А тогда все мы попадем в рай.

Офицеры снова сели на коней и поехали вслед за Сперри по тропе через пойменный луг к городу.

Света как раз хватало, чтобы различить очертания бревенчатых домов по обе стороны широкой, поросшей травой улицы. Каждый дом стоял на собственном, обнесенном оградой участке, на большом расстоянии от соседнего. Они ехали несколько минут, миновав с дюжину усадеб, в окнах которых кое-где горели свечи, пока не добрались до большого дома на углу. Сперри спешился и открыл ворота. Полковники слезли с коней и завели их под уздцы во двор, где ждал человек с фонарем – высокий и широкоплечий, с длинными волосами, в расцвете лет. Он пожал им руки крепко, скорее как солдат, чем как священник.

– Джон Рассел, – представился он. – Хвала Богу за ваше благополучное прибытие.

В ночь их приезда преподобному Джону Расселу исполнилось тридцать восемь лет. Родился он в английском Ипсвиче и оказался в Массачусетсе еще ребенком вместе с великой волной эмиграции религиозных индепендентов, не приемлющих политику Карла I. Он был всего лишь четырнадцатым по счету выпускником Гарварда. Подобно своему другу и наставнику Девенпорту, Рассел рассорился с более умеренными пуританами в Новой Англии, в особенности по вопросу крещения младенцев, родители которых желали это сделать, – он осуждал недостаток строгости – и увел свою паству из Уэтерсфилда в Коннектикуте, чтобы основать новую колонию в Массачусетсе, подальше от вмешательства церковных властей.