В зиму 1646/1647 года генерал Кромвель слег с такой жестокой лихорадкой, что все ожидали фатального ее исхода. Он позже говорил мне, что охотно принял смертный свой приговор и что с тех пор научился полагаться на Господа, ибо все вещи плотские суть ничтожнее суеты.

Той весной я находился в армии, стоящей лагерем под Сафрон-Уолденом, когда пришла весть о решении Парламента распустить половину полков. Люди мои, не получавшие много месяцев жалованья и подозревающие, что дело их предано, составили гневную петицию. Подобное настроение царило во всех частях, и в церкви Сент-Мэри состоялось большое собрание делегатов, куда пришли генерал Кромвель и другие военачальники, чтобы выслушать жалобы солдат.

Нед остановился. Это на переполненных скамьях в Сафрон-Уолдене он впервые увидел Уилла, тогда капитана в пехотном полку полковника Прайда. Молодой человек был в числе самых рьяных протестующих и чередовал требования отставки их оппонентов в Парламенте с апокалиптическими описаниями Господа, который явился ему во сне и приказал не вести переговоры с королем, но уничтожить оного. Нед слышал сейчас, как зять колет дрова в сарае. Как хорошо быть человеком, никогда не ведающим сомнений.

Выслушав в Сент-Мэри мнение армии и пообещав поддержать ее требования, генерал Кромвель вернулся в Лондон. В конце мая он пригласил меня на маленькое частное собрание в своем доме на Друри-лейн. Король жил под надзором Парламента в Холденби-хаусе в Нортгемптоншире. Опасаясь, что противники могут прийти к соглашению с королем и воспользоваться им как новым предлогом к сокращению армии, генерал Кромвель высказал предложение, что армии следует взять его величество под собственную опеку.