Полученные мною приказы требовали постоянно содержать его поблизости от армии, чтобы облегчить переговоры и во избежание возможной попытки его освободить. Наконец, когда армия переместилась в окрестности Лондона, король вернулся в прежнюю свою резиденцию в Хэмптон-корте. Здесь ему разрешали принимать друзей и младших детей, содержать штат старых слуг и кататься верхом в королевском парке сколько угодно. Он часто встречался с Кромвелем, чтобы обсудить долговременное соглашение, способное сохранить мир, – оно должно было оставить за ним трон, гарантировать права Парламента и установить свободу вероисповедания. Некоторые из черт характера короля нравились Оливеру: его любовь к детям, глубокая набожность, даже отказ поступаться принципами любой ценой. На деле…

Нед остановился.

На деле…

На деле что?

На деле его величество тайно намекал, что может сделать Оливера графом и назначить командующим всей армией страны, как только конституционное соглашение будет подписано. Представьте себе: Кромвель – граф Илийский, а Бетти – графиня!

На деле отношения сделались столь опасно дружескими, что как-то вечером в сентябре, после того как король поиграл с детьми и Нед провожал его обратно в апартаменты, Карл снизошел до личного разговора с ним.

– Есть у вас жена, полковник Уолли?

– Да, ваше величество.

– А дети?

– Четверо, сэр.

– Вам следует забрать их сюда. У нас полторы тысячи комнат, а двор стал таким маленьким, что и говорить не стоит, поэтому для них определенно найдется место. Переговорите с сэром Джеком.

Под сэром Джеком подразумевался сэр Джон Эшбернем: красивый, богатый, недалекий, бывший постельничий и самый близкий из придворных короля.

Разумеется, Нед ничего подобного не сделал. Но пару дней спустя Эшбернем разыскал его и сказал, что его величество предлагает миссис Уолли и ее детям поселиться в Хэмптоне, «если вас это устроит». Также Эшбернему велено было пригласить полковника и его жену, «генерала Кромвеля, миссис Кромвель и генерала Айртона с супругой» отобедать с королем.