Тогда я приказал мистеру Моулу войти. Он сказал, что сделает это, но мне следует оставаться в дверях. Я согласился и сдержал слово. Мистер Моул почти сразу вернулся и сообщил, что короля в опочивальне нет. Мы все вошли в комнату, и кто-то сказал: «Он ушел, но оставил для вас письмо».

Нед помнил, как пересохло у него во рту в тот миг; как он читал послание от короля, где тот благодарил его за службу («Уверяю вас, что не показанное вами сегодня письмо заставило меня принять сие решение. Должен признаться, я ненавижу, когда меня держат в заточении под предлогом опасения за мою жизнь»). Помнил, как отправил конные и пешие партии обыскивать парк в сырой и ветреной тьме ноябрьской непогоды и как сразу послал донесения Фэрфаксу и Кромвелю, предупреждая, что король сбежал.

Оливер приехал из Патни в полночь. К удивлению Неда, генерал был спокоен, даже весел. Выслушав подробный доклад, он сочувственно обнял его за плечи.

– Не убивайся слишком сильно, кузен. Мы возложили на тебя непосильный труд – удерживать его в плену и одновременно позволить ему свободно перемещаться по этому громадному зданию. К тому же этот побег может оказаться нам на руку. Король обманул наше доверие, выказал, что он за человек, и снял с нас бремя этих переговоров. Теперь в отношении Карла Стюарта мы все можем стать левеллерами.

– А что, если ему удастся бежать за границу?

– Так это еще лучше – избавимся от него. Только я сомневаюсь, что он так далеко зайдет.

Разумеется, Кромвель оказался прав. Бегство короля, как и слишком многие предприятия его правления, было смелым по замыслу и провальным по исполнению. Сбежав из Хэмптон-корта, он встретился в условленном месте с Эшбернемом и еще двумя преданными соратниками: сэром Джоном Беркли и Уильямом Леггом. Эти четверо без промедления поскакали через королевский лес на юг к побережью. Король клялся, что знает дорогу. Но в ту ненастную ночь они заблудились и к рассвету успели добраться только до Саттона. Тогда его величество предложил ехать в Саутгемптон, но Эшбернем признался, что корабль, готовый перевезти их во Францию, не зафрахтован. Вследствие этого они свернули на Лаймингтон и послали весточку губернатору острова Уайт Роберту Хэммонду, которого король считал своим преданным сторонником. Хэммонд согласился принять их, но, как только король прибыл, заточил его в замке Карисбрук и сообщил о своем пленнике в Лондон.