В обычае у короля было проводить четверг – а был именно этот день недели – в сочинении писем в зарубежные страны, и выходил он из своей опочивальни между пятью и шестью часами вечера, после чего обращался к молитве и шел на ужин, а затем отходил ко сну. Вечер был ветреный и дождливый, непогода разыгралась не на шутку. В пять я вошел в комнату по соседству с его спальней и осведомился у слуг про короля. Они сказали, что он еще пишет. В половине шестого, а затем в шесть я спрашивал снова. В семь, чувствуя нарастающее беспокойство, я выразил одному из прислуживающих в спальне придворных, мистеру Моулу, опасение, что король мог заболеть, и попросил его зайти в опочивальню. Тот ответил, что государь строго-настрого велел его не беспокоить и он не может ослушаться и к тому же дверь заперта. Я посмотрел в замочную скважину в расчете увидеть короля, но ничего не разглядел.

Ближе к восьми я отправился к мистеру Смитби, хранителю личных покоев государя, и по моей просьбе мы с ним прошли черным ходом через сад, в котором у меня стояли караульные, поднялись по лестнице, а далее проследовали сквозь череду палат, пока не оказались в комнате, соседней с опочивальней его величества, где мы обнаружили лежащий посреди пола плащ короля, что меня сильно удивило.