Тем вечером, после того как Диксвелл почистился и переоделся в кое-что из старых вещей преподобного Рассела, четверо мужчин уселись ужинать в гостиной, и гость поведал им о некоторых из своих приключений. Когда летом 1660 года была восстановлена монархия, он поначалу обещал сдаться на условиях Закона забвения. Но оттягивал срок явки, ссылаясь на болезнь, и воспользовался временем, чтобы распродать часть имущества. Затем, захватив достаточно денег на безбедную жизнь, сумел ускользнуть из Англии в Роттердам. Оттуда он перебрался в Ханау в Германии, где прожил пару лет, поселившись в пяти минутах ходьбы от Валентайна Уолтона, Джона Баркстеда и Джона Оки. Он едва не попался в ту же ловушку, что Баркстед и Оки, но что-то в приглашении в Делфт показалось ему подозрительным.

– Я сказал им, что они дураки, раз решили поехать, но Оки поверил этой змеюке Даунингу. Услышав, что произошло, я совсем не удивился. И понял, что пора убираться из Ханау.

Он поехал сначала в Швейцарию, в Лозанну, чтобы повидаться с Эдмундом Ладлоу, который его заверил, что тут совершенно безопасно. Но потом Ладлоу едва не похитили какие-то ирландские авантюристы, а жившего в соседнем городе Джона Лайла застрелили прямо на улице. Поэтому Диксвелл покинул Швейцарию и вернулся в Голландию. Но тут произошел захват Нового Амстердама, и все разом заговорили о войне между Англией и Голландией. Поняв, что при таком раскладе его как англичанина сочтут подозрительным, он сел на корабль до Бостона, прибыл туда в декабре, и вот теперь он здесь.

– Сдается, куда бы вы ни пошли, за вами всюду следует несчастье, – заметил Нед.

Уилл рассмеялся и покачал головой.

– Да брось, Нед, это нечестно. Джон просто выказывал осторожность.

Джон…

Диксвелл с самого начала не понравился Неду. Было в нем что-то неприятное: самодовольная манера говорить, некая снисходительность в тоне, но Уилл этого не замечал, ловя каждое его слово. По прикидкам Неда, Диксвелл был лет на десять моложе его и лет на десять старше Уилла. К началу войны он являлся членом Парламента от Дувра и получил чин полковника, хотя ни разу не участвовал в настоящей битве, по крайней мере, насколько Нед мог припомнить. Зато он помнил, что Диксвелл голосовал в Палате общин за предание короля суду и заседал в жюри, но затем, подобно многим другим, пытался избежать необходимости поставить подпись под смертным приговором. Он был одним из членов Парламента, которых Кромвель вытащил из зала в день накануне казни, завел в комнату, где лежал на столе приговор, и сунул в руку перо.