Последовал обмен еще несколькими письмами. Потом наступила долгая пауза, вызванная войной с Голландией и прекращением судоходства через Атлантику. В то августовское утро 1674 года, в день визита Уилла к норвоттакам, минуло полтора года, как он в последний раз получил вести от Фрэнсис.

Устроив Неда в кресле и открыв окно достаточно широко, чтобы проветрить спертый воздух в комнате, Уилл упаковал бобровые шкуры и перенес их вниз, к Расселу.

– Как наш друг сегодня утром?

– Как и прежде. Может, немного слабее.

– Бог призовет его, когда сочтет нужным. Теперь уже недолго.

Год за годом они вели один и тот же разговор. Иногда Уилла посещала мысль: а не переживет ли Нед их обоих? Рассел бросил взгляд на мешок:

– Снова торговля с индейцами? Вас не видели, я надеюсь?

– Нет, я всегда осторожен. Две дюжины бобровых шкур готовы к отправке в Бостон. Пять шиллингов за штуку. Итого шесть фунтов. Я приготовил список товаров для заказа из Хартфорда.

Для Уилла служил источником гордости тот факт, что он способен заработать себе на жизнь. Благодаря прибыли от торговли с индейцами и доходу от вложений, сделанных от их имени Гукином в 1661 году, да если добавить подарки из дома и наследство в пятьдесят фунтов от Ричарда Сэлтонстолла из Ипсвича, их с Недом можно было считать почти богачами, даже за вычетом уплаты ренты Расселу.

– Вам пришло письмо из Англии.

Уилл узнал почерк Фрэнсис.

– Спасибо, Джон. Слава Богу.

Когда он взбегал по лестнице, руки его немного дрожали от нетерпения.

– Эй, Нед, наконец-то новости от Фрэнсис!

Старик что-то пролепетал.

Уилл подставил кресло к его постели, сломал печать и начал читать вслух: