Уложив Неда спать, Уилл расположился за столом в комнате тестя. Мотыльки порхали вокруг свечи. Он собрался писать ответ и теперь подыскивал слова.

Я облил слезами одр усопшей, утрата которой так сильно огорчает меня. Но, дражайшая моя, я не хочу бередить твое горе, повествуя о собственной скорби, ибо знаю, что ты и так пострадала достаточно, если не сверх меры. Давай будем благодарны за ее жизнь и за то, что тебе довелось быть счастливой бабушкой, пусть и недолго. Ушедшие от нас покоятся с Богом.

Ты пишешь, что я могу рассердиться на тебя из-за замужества Фрэнки. Ах, сердце мое, как можешь опасаться ты чего-то подобного с моей стороны? Ты ведь знаешь, что я в жизни не сказал тебе ни единого сердитого слова и никогда не держал на тебя обиду даже в мыслях. Не держу сейчас и не буду, ибо ты не даешь мне ни малейшей причины, и я уверен, что не дашь и впредь. Возблагодарим Всевышнего, объединившего нас в такой любви, что нам едва ли возможно сердиться друг на друга.

Ночь выдалась душная. Нед на кровати у него за спиной попытался передвинуться и забормотал. Уилл подошел и отвернул одеяло, чтобы тестю было не так жарко. Он понаблюдал за ним какое-то время, убедился, что дыхание его стало ровным во сне, и вернулся за стол.

Старый твой друг мистер Р. еще жив, но едва ли способен к какому-либо разумному действу; сознание, память и речь отказываются ему служить, и, похоже, он не понимает ничего из сказанного или сделанного, однако терпеливо сносит все и ни на что не жалуется. Я иногда размышляю насчет испытания, ниспосланного на него Господом. Господь помогает нам извлечь пользу из всего, и нужно набраться терпения до тех пор, пока не станет ясно, к какой цели ведет Он нас.