У многих народов Африки было известно и «предметное» письмо. У йоруба и дагомейцев оно существовало, по-видимому, еще в XVII в.
«Письмами» это можно назвать весьма условно, оно так же похожее на письменность, как произведения современного «конкретного искусства» на классическую живопись. Такого рода письмо называется у йорубов ароко. Это предметное послание, обычно представляющее собой снизку раковин каури. Словом «ароко» йоруба называли также официальное послание в виде яйца попугая, которое царь-алафин мог получить от главнокомандующего-башоруна; оно означало смертный приговор. Об ароко из каури рассказывает немецкий графолог Йензен: «У йорубов кучка из шести раковин каури имеет основное значение «шесть» – efa, однако поскольку efa значит также «увлеченный» (от fa – «увлекать»), то снизка из шести раковин каури, посланная молодым человеком девушке, имеет смысл: «Я чувствую к тебе влечение». Восемь раковин каури означают «восемь» – ejo. Но то же слово значит и «согласен» (от jo – «совпадать», «быть согласным»). Поэтому отправленная девушкой мужчине записка из восьми раковин каури означает: «Я согласна», или «Я чувствую то же, что и ты».
А вот другой пример ароко, приводимый Лукасом. Принц йорубского племени джебу, у которых особенно распространено письмо ароко, послал своему брату шесть каури, нанизанных на перо. Это послание означало: «Я чувствую к тебе влечение (efa), но могу только слышать о тебе». Как передано слово «efa», мы уже знаем; вторую часть фразы передает перо.
Йорубы могут передавать таким образом довольно сложные сообщения. Лукас приводит девять образцов официальных и частных «писем» ароко. Особенно интересно «послание мира и добрых вестей» от царя джебу царю Лагоса по случаю его вступления на престол 28 декабря 1851 г. Йензен приводит еще одно ароко, которое тяжелобольной джебу послал своим родственникам и друзьям. Оно представляло собой снизку из четырех каури, причем шнурок, на который они были нанизаны, был оплетен особым образом. Это «письмо» читалось так: «Болезнь протекает неблагоприятно, состояние ухудшилось. Единственная надежда на бога».
Сходная, но более сложная предметная иероглифика засвидетельствована у дагомейцев. Французский исследователь Дагомеи Ле-Эриссе обнаружил ее на металлических церемониальных топорах. Каждый топор имел особую форму, связанную с его собственным символическим значением.
От своих друзей дагомейцев Ле-Эриссе получил в подарок топор с обозначением своего имени, вернее, прозвища, данного ему дагомейцами: N'makambiyo (Ничего!), которое он часто повторял. На железном лезвии топора было изображено дерево бавольник (hun) с листьями (ama), обвязанное веревкой (kan), с просветами между листьев (biyo).