Теперь, к исходу трех месяцев с момента создания ОДВА, стрелковые дивизии, кавалерийские бригады, артиллерийские части и авиаподразделения, все службы армии завершали разностороннюю подготовку.

— Штарму — в недельный срок закончить разработку операций по обоим направлениям поэтапно, — приказал Блюхер Лапину. — Вам, — обратился он к командирам корпусов, — начать передислокацию частей, включенных в состав ударных групп, на исходные рубежи. — Василий Константинович взял со стола две книги: — Проштудировали, товарищи командиры?

Вострецов посмотрел на обложки. Шапошников «Мозг армии», Триандафиллов «Характер операций современных армий».

— Слыхал, да руки не дошли.

— Возьмите и обязательно изучите. Потом передадите своим комдивам. Проверю, как усвоили.

Поскрипывая ремнями, Блюхер прошелся по кабинету:

— Помните суворовское: «Удивить — победить!»?.. На удар противника мы должны ответить не просто контрударом. И даже не двойным, не тройным — а сокрушительным! Ни в коем случае не допустить затяжных атак-контратак, но добиться быстрой и очевидной победы!

Он как бы выложил на ладони перед товарищами ключ своего стратегического замысла, осуществление которого только и могло привести к окончательному решению главной задачи, поставленной Реввоенсоветом и правительством при назначении его командармом Особой Дальневосточной. Недавний скромный пример Лахасусу показал: полуразгром Сунгарийской флотилии позволил китайской военщине и белогвардейцам преподнести операцию едва ли не как свой успех.

Но, может быть, противник сделает решающий вывод после Фугдина?..

На рассвете тридцать первого октября Блюхер приехал на узел связи штаба армии, куда непосредственно поступали донесения от командующего флотилией. Корабли уже шли по Сунгари, приближаясь к Фугдину.

«…Дорогой брат Федор! Не успел закончить и отослать тебе письмо, отчего продолжаю после вахты, уже в походе. У нас такие дела, что снова будет бой. Идем. Опять поход. В кильватер мониторы. Машины дали полный ход. Мелькают сбоку створы. Сильнее волны. Буря злая Матросов льдами обдает, Но мы плюем на непогоду, У нас один приказ: «Вперед!» Мы, несмотря на холод-стужу, Всю силу выложим наружу И от границ своих и вспять Врага в три шеи будем гнать!.. Слов складных у меня в голове полным-полно. Прямо так и выскакивают!.. Я уже почти цельную тетрадку стихов насочинял, а все сочиняется. После вахты я поднялся на палубу. Настоящая буря. Волны прямо захлестывают бак и тут же обмерзают. Еще темно. Но сигнальщик все равно биноклит горизонт. Где-то там затаился враг. Фугдин предательский Затих во мгле ночной… Беда только, что вода с каждым часом падает, как бы не сели брюхом на мель. Берега уже белые, даже в темноте видать… Команда: «Стоп!» Подняли шары. Позавтракали сытно и весело. Наши самоварщики заране скипятили чай. Настроение тоже горячее, как кипяток. Мы все чувствуем себя участниками исторических, событий непосредственной важности. Дорогой брат Федор! Письмо допишу потом, после боя…»