Краснофлотцев еще на берегу взял под команду пехотный командир в короткой расстегнутой шинели — и тут же повел за собой в атаку.

Моряки жались один к другому. Арефьеву было непривычно держать в руках винтовку, чувствовать под ногами мерзлую кочковатую твердь, падать на землю, стрелять. Он запыхался, взмок, устал. Старался не отстать от других. Но страха не было — будто они на учениях. Хотя грохотало от снарядов, цвиркали пули. Кто-то кричал. Может быть, не чувствовал страха из-за темени, словно бы укрывшей их от опасности?..

На бегу свалился в воронку, стукнулся каской о чью-то каску.

— Кто?

— Никак Арефьев? — Алексей узнал голос Бережного.

— И ты в десанте?

— Хуже тебя, лапоть? Я, никак, питерский!

— Да я что… Где наши?

— Вон красная ракета.

— Побежали!

Они выбрались, помогая друг другу, из ямы.

— Стой! — Алексей узнал голос командира-пехотинца. — Видите пулемет? — Впереди клокотала, пульсировала яркая живая звезда. Лишь приглушенно доносился перестук. Вражеский пулемет вел огонь не в их сторону. — По карте там у них штаб. Засели, гады! Приготовь гранаты!

У Арефьева гранат не было. Он передернул затвор, дослал патрон.

— Будем брать в клещи. Кто от меня слева — заходи слева! Кто справа — заходи справа! За мной — вперед! — надсадно крикнул командир.

Алексей устремился навстречу живой звезде. Сбоку ударило. Раньше хлопка выстрела. В грудь. Удар был такой силы, что бросило наземь. Он почувствовал нестерпимую боль.

— Мама!..

И вдруг, поглощая боль, его обдало жаркой, как от раскаленной топки, волной, и сквозь зажмуренные глаза в этот предсмертный миг он увидел, как склонилась над ним Вера в красной косынке.

Глава двадцатая

Глава двадцатая