И вот Паш наконец увидел человека, которого преследовал несколько месяцев. Гейзенберг вовсе не выглядел самым опасным ученым в мире, он казался изможденным и сломленным. Паш подчеркнуто любезно, но твердо взял его под стражу. «В тот момент я вздохнул с облегчением, – вспоминал он. – "Алсос" собирался перевернуть последнюю страницу в истории одной из самых успешных разведывательных операций этой войны, по крайней мере так я думал». Это важная оговорка, потому что, как только они с Гейзенбергом сели, чтобы обсудить дальнейшие действия, вдалеке послышались автоматные очереди.

Не желая рисковать жизнью Гейзенберга, Паш оставил его и бросился обратно в Урфельд. Там на деревенской площади лежало несколько окровавленных тел. Отряд немецких солдат атаковал патрульных «Алсоса», но потерпел неудачу: двое убитых, трое раненых и 15 взятых в плен. Оставшиеся немцы сбежали в лес, чтобы перегруппироваться и, быть может, собрать больше бойцов.

Так совпало, что в это же время вернулись трое солдат, которых Паш послал за Колином Россом. Парни были мертвенно бледны от потрясения. Они сообщили, что пропагандист остался верен своему фюреру до последнего: узнав о смерти Гитлера, он отравил жену и маленького сына, а потом выстрелил себе в голову.

Как будто крошечному Урфельду в тот день было мало драматических событий: в этот момент в городок вошел немецкий генерал и на хорошем английском доложил Пашу, что он и 700 его подчиненных хотят сдаться. Не желая раскрывать, сколько у него человек, Паш принял капитуляцию, но сказал, что с учетом других его обязанностей ему придется заняться немцами только на следующий день. Продолжая блефовать, Паш повернулся к своему лейтенанту и приказал удвоить количество солдат на боевом дежурстве. Не сообразив, тот брякнул: «Но у нас всего семь человек, полковник». Паш застонал: ведь генерал стоял рядом. Поскольку было не ясно, понял ли тот, в чем дело, Паш сохранил видимость спокойствия. Он стиснул плечо лейтенанта так, что оставил синяк, и повторил приказ, прежде чем отослать офицера прочь.

Отпустив генерала, Паш ринулся в местную гостиницу, схватил телефон и потребовал, чтобы его соединили с соседним городом, где стояли американские войска. Ему срочно требовалось подкрепление. Но во время ожидания телефонные соединения пересеклись, и в трубке раздался знакомый голос с немецким акцентом: «Ми снаем, щто вас не так мнёго… Ми умрем са фюрера. Хайль Гитлер!» Стало очевидно, что генерал понял свою промашку. Пашу оставалось только уносить из деревни ноги, и, как бы ему ни было горько, он не мог рискнуть взять с собой Гейзенберга.