Положение Берга едва не изменилось в 1960-е гг., когда некий издатель предложил ему 35 000 долларов за мемуары о его похождениях в качестве атомного шпиона. Но на одной из первых встреч какой-то невежественный младший редактор перепутал Мо Берга с Мо Ховардом из комедийного трио «Три балбеса» («Мне так нравятся все ваши фильмы»), после чего Берг в ярости выбежал вон. На самом деле Берг, скорее всего, использовал это как предлог, чтобы уклониться от сделки. Он уже несколько раз пытался составить мемуары, набрасывая отдельные абзацы на конвертах, салфетках, библиотечных бланках, расписаниях поездов и листках отрывного календаря. (На одном из таких обрывков знаменитое уравнение Эйнштейна записано как m = Ec2. Бергу явно не помешало бы немного подучиться.) Но разрозненные записи так и не сложились во что-либо связное, и в конце концов он сдался. При всей его одаренности как рассказчика одинокий мучительный труд писателя был не для него, и, конечно, обвинить во всем младшего редактора было проще, чем в очередной раз потерпеть неудачу самому.
Берг продолжал использовать друзей и порхать с места на место, расплачиваясь байками о Токио или Бейбе Руте за пристанище на неделю. Рассказы его по большей части отличались легкомыслием, но в кругу близких друзей он иногда затрагивал и более мрачные темы. Казалось, его особенно тревожила история несостоявшегося убийства Вернера Гейзенберга, и он до конца жизни снова и снова проживал те три часа в холодном лекционном зале. В 1966 г. он писал в одном из набросков к мемуарам: «Как бы мне забыть о них?» Возможно, он не хотел думать о себе как о беспощадном типе. А возможно, боялся обратного – что в глубине души он был трусом и никогда не сумел бы разделаться с Гейзенбергом. Как бы то ни было, эти переживания мучили его, и он так и не смог полностью оставить цюрихские события в прошлом. Однажды он даже показал брату резиновую L-капсулу с цианидом, которую взял с собой на ту лекцию и потом хранил всю жизнь.
Бергу всегда была присуща чрезмерная подозрительность, и с возрастом она только усугубилась. Он начал без причины рвать отношения с друзьями и либо отказывался писать им, либо присылал загадочные открытки без обратного адреса. (Одна, из Гаваны, гласила: «Кастро теребит бороду, а Мо в огне».) Он утратил и свой некогда безупречный лоск: порой хозяева заставали его, когда он стирал в их ванне свой становившийся все более потрепанным костюм. Единственное место, где Берг обязательно появлялся на склоне лет, были матчи Мировой серии. Главная лига бейсбола выдала ему гравированную посеребренную карточку, которая давала пожизненное право на бесплатное посещение любого стадиона, и Берг пользовался ею в полной мере. Однако всякий раз, когда какой-нибудь старый приятель замечал его на трибуне и махал рукой, он прикладывал палец к губам, шептал «тсссс!» и исчезал.