У него разболелась нога, и, хотя лекарство немного помогло, ожог на спине все еще доставлял немало неприятных ощущений. Джондалар заерзал, кое-как повернулся на бок и закрыл глаза. Его мучила жажда, но вертеться и тянуться за бурдюком не хотелось: ему с трудом удалось найти более или менее удобное положение. Он пребывал в упадке настроения не только из-за боли, но и потому, что, как ему показалось, грубо нарушил правила приличия, поддавшись порыву, и ему стало неловко за себя.

Ему давно уже не доводилось совершать поступки, идущие вразрез с общепринятыми нормами, такое случалось, лишь когда он был еще подростком. Он долго приучал себя сохранять самообладание и прекрасно овладел этим искусством. Теперь он снова позволил себе лишнее и получил отпор. Эта красивая женщина, при виде которой в нем с небывалой силой вспыхнуло желание, отвергла его. Он догадывался о том, как будут развиваться события дальше. Она сделает вид, будто ничего особенного не случилось, но станет избегать общения с ним. Даже находясь вместе с ним в пещере, она постарается держаться от него подальше, отгородившись стеной отчужденности. И если на губах ее и промелькнет улыбка, в ее взгляде, лишенном теплоты или, что еще страшнее, проникнутом жалостью, он будет вынужден прочесть правду.

Эйла надела чистую шкуру и принялась заплетать косички, по-прежнему мучась угрызениями совести из-за того, что Джондалар обгорел. В этом виновата она, ведь сам он не мог вовремя уйти в тень. А она плескалась себе и мыла голову, позабыв о необходимости присматривать за ним. «А ведь я считаю себя целительницей, хранительницей доверенных мне Изой знаний. Целительницы из ее рода пользовались наибольшим уважением в клане, но разве Иза допустила бы подобную оплошность, позволила бы себе забыть на время о нуждах больного?» Эйле стало очень стыдно. Он получил такое тяжелое ранение и до сих пор страдает от боли, а теперь из-за нее к его мучениям прибавятся новые.

Но она пребывала в смятении не только по этой причине. Он притронулся к ней. Она до сих пор ощущала тепло руки, прикасавшейся недавно к ее бедру, помнила, в каких местах его пальцы задерживались, а в каких лишь скользнули по поверхности кожи, как будто на ней остались следы от его ласковых прикосновений. Зачем он прикоснулся к ее соску? Он до сих пор горит. Она заметила, как приподнялся его половой член, и знала, о чем это говорит. Ей не раз доводилось видеть, как кто-то из мужчин клана подавал условный знак одной из женщин, желая утолить желание. А Бруд делал это с ней – она невольно содрогнулась, – и она испытывала к Бруду отвращение и ненависть.