– Как твои сородичи называют самих себя? – спросил он.

Эйла ненадолго призадумалась.

– Люди. Мужчина… женщина… ребенок. – Она снова покачала головой, не зная, как ему объяснить. – Клан, – сказала она и сделала жест, которым обозначалось это понятие.

– Вроде семьи? Семья – это мужчина, женщина и ее дети, живущие у одного очага… как правило.

Она кивнула:

– Семья… но больше.

– Небольшая группа? Если несколько семей живут вместе – это пещера, – сказал он, – даже если прибежищем им служит что-то другое.

– Да, – сказала она. – Клан маленький. И больше. Клан значит все люди.

Когда она в первый раз произнесла это слово, он не расслышал его толком и не обратил внимания на жест, который она сделала. В звучании слова было что-то глубокое, гортанное и еще какая-то особенность – ему казалось, будто она сглатывает звуки. Он не сразу догадался о том, что это слово. Раньше она лишь повторяла слова его языка следом за ним, и в нем проснулся живой интерес.

– Клын? – сказал он, стараясь подражать ей.

Он произнес его не совсем правильно, но похоже.

– Эйла говори слова Джондалара не так. Джондалар говори слова Эйлы не так. Но Джондалар говори понятно.

– Я думал, ты не знаешь никаких слов, Эйла. Я ни разу не слышал, чтобы ты говорила на своем языке.

– Не знать много слов. Клан не говорить словами.

Джондалар не понял:

– Как же они разговаривают без слов?

– Они говорить… руками, – сказала она, хоть и знала, что это не совсем так.

Она заметила, что машинально сопровождает собственные слова жестами, пытаясь выразить свои мысли. Увидев, что Джондалар пришел в недоумение, она приподняла руки и повторила еще раз, делая соответствующие движения:

– Клан не говори много слов. Клан говори… руками.

Он постепенно начал понимать, и морщины у него на лбу разгладились.