Но на этот раз она не почувствовала ничего подобного. Она бы только обрадовалась, если бы Джондалар подал ей условный знак…

«Что за глупые мысли. Он не в силах, у него еще не зажила как следует нога, и сегодня он впервые ненадолго встал».

Но когда она вернулась после купания, его половой член набух от желания, а его глаза… Эйла зябко повела плечами, вспомнив об этих синих глазах, горевших желанием, таких…

Она не могла выразить того, что происходило с ней, когда он смотрел на нее, но внезапно перестала заплетать косички и, закрыв глаза, попыталась вспомнить, как все происходило. Он прикоснулся к ней.

Но потом он отдернул руку. Эйла резко выпрямилась. Может, он подал ей условный знак? А потом остановился, потому что она не ответила на него? Женщине полагается исполнять желания мужчины. Это знали все женщины клана, достигшие возраста, в котором их духу приходилось впервые вступить в битву, из-за чего у них начинались кровотечения. Ее также обучили жестам и позам, предназначенным для того, чтобы пробудить в мужчине желание, которое он мог бы утолить при ее помощи. Раньше она не могла понять, что побуждает женщин пользоваться такими средствами, но теперь ей внезапно стало ясно, в чем тут секрет.

Ей очень хотелось, чтобы этот мужчина призвал ее к себе, хотелось помочь ему утолить желание, но она не знает условных знаков, принятых среди людей его племени. А ее знаки наверняка совершенно непонятны ему. «Возможно, я отвергла его, сама того не ведая, – подумала Эйла, – и он оставит всякие попытки раз и навсегда. А впрочем, может, он вовсе не испытывал ко мне желания. Я такая большая и уродливая».

Эйла заплела последнюю косичку, подоткнула ее, подошла к очагу и стала раздувать огонь, чтобы приготовить для Джондалара отвар, снимающий боль. Приблизившись к нему, она увидела, что он отдыхает, лежа на боку. Она принесла ему болеутоляющее, но ей не хотелось нарушать его покой, поэтому она присела, скрестив ноги, рядом с его постелью и принялась ждать, когда он откроет глаза. Джондалар лежал неподвижно, но Эйла догадалась, что он не спит, по не совсем ровному дыханию и складкам на лбу, которые непременно разгладились бы во сне.

Услышав ее шаги, Джондалар закрыл глаза и притворился спящим. Мышцы его тела напряглись, и он замер в ожидании, борясь с желанием открыть глаза и проверить, не ушла ли она. Почему она сидит так тихо? Почему не уходит? По руке, подложенной под голову, забегали мурашки. Если он так и будет лежать не шевелясь, она скоро вконец онемеет. Боль в ноге не унималась. Ему очень хотелось слегка повернуться и сменить положение. Покрытый щетиной подбородок нестерпимо чесался, спину жгло как огнем. Может, ее уже и нет здесь. Может, она ушла, а он просто не услышал ее шагов. Неужели она до сих пор сидит, уставясь на него?