– Ты откуда узнала, что не надо казнить пана директора? – набросился на нее Стефан.
– А ты? А вы?
– Нет, сначала ты, – потребовал командир и сердито насупил брови.
– Гражина сказала, Гражина знала, директор спасал иудеи, помогал. Гражина свидетель. Яцек врать. Враг.
– Да, враг и врать, – согласился Стефан, – он специально тебя провоцировал. Значит, не доверяет, подозревает в чем‐то. Будь с ним поласковее. – Он внимательно посмотрел ей в глаза, проверяя, поняла ли, и в дополнение к словам погладил рукой по плечу. – Поласковее, чтобы не заподозрил. А к директору почему выбежала? Чтобы не убили? Молодец, молодец!
А на следующий день пан Яцек так неудачно поскользнулся и упал, что сломал себе шею.
Артем с Сашком тоже тяжело переживали неудачу. Чуть-чуть не хватило, чтобы опростоволоситься, попасться на крючок. Из-за чего? Из-за одного никудышнего провокатора. Теперь следовало заняться чем‐то масштабным, травить врага огнем и кислотой, не давать продыху, чтобы не зря есть партизанский хлеб.
С умелой режиссерской руки пана Стефана Артем познакомился с азиатом, который мог оказаться полезным винтиком в партизанской машине. Курман оказался не узбеком, а самым настоящим казахом – высоким, гладколицым, из старых эмигрантов, давно и безнадежно женатым на красавице Ядвиге, а вместе с ней и на бигосе, пляцках и краковяке. Ему Артем рассказал в общем‐то реальную биографию, только семья осталась в Красноярске, на что Курман сочувственно помолчал. И про Испанию не стал рассказывать. Сочинил бабку на Украине и «уехал» к ней, а с началом войны прибежал сюда, подальше и от фрицев, и от красных.
– Правильно, ты, братишка, подальше от политики ходи, поближе к деньгам. Будешь сыт, обут и выспишься на славу.
Они разговаривали по‐казахски, Курман неприкрыто радовался возможности пощекотать язык родными каркающими согласными, потянуть истосковавшимся небом сонорные и размять губы, вытягивая дудочкой мягкий «у». Артем, представившийся Амиром, владел языком матери далеко не в совершенстве, но рядом с польским казахом его речь лилась как выступление на съезде партии, полнокровно и уверенно.
– А вы как сбежали от красных? – спросил он у нового знакомца.
– Я тогда маленький был, жили мои хорошо, даже отлично, отец из баев, две жены, табуны лошадей. Умный был старик. Как только прочуял, чем красная власть потчевать собирается, сразу собрался и перевалил через Алатауские горы. Так и стали мы китайскими казахами. Небедными, но все равно ненужными. Пришлось подрастратиться, да и вывезти не все сумел. Сестры с мужьями вскоре уехали в Америку, выправили паспорта и поплыли, даже платочками не помахали. Больше я их не видел, письма получаю редко. А мы с мамками да с малышами поехали в Голландию, туда отец каким‐то образом получил приглашение от таких же эмигрантов. Вот я и познакомился с Ядвигой, поженился да сюда переехал. А что мне в той Голландии? Денег больших давно уже нет в семье, надо зарабатывать. Здесь я управляющий отделением банка, солидная должность, меня уважают. А деньги – они всегда нужны.