– Ни фига себе! – задумчиво пробормотал Пугачев. – Насколько помнится, Карай твоя собака. Исчезла два года назад.

– Не собака, а Карай! – продолжал орать Омельченко. – Что я говорил? Не мог он исчезнуть! Значит, надо было, если исчез. Он мне сколь раз жизнь спасал. Теперь вот Лехе, считай, спас. Значит, надо было! Спас?

– Спас, – согласился я.

– Вот, видишь! Да мы теперь с ним… Карай, Карай! – что было сил закричал он, заглушая вой усиливающегося ветра.

– Это действительно многое меняет, – задумчиво пробормотал Пугачев. – Один – ноль в нашу пользу.

– Пять – ноль, – не согласился Омельченко. – Двинули! У меня, мужики, уверенность появилась. Все будет тип-топ. Только ты, Борисыч, больше самостоятельность не проявляй, если хочешь живым к жене вернуться. Я тоже хочу. Поэтому беру руководство полностью на себя. А ты мне по пути расскажешь, что вы с Кошкиным накопали и как он из артистов в поселковые бичи попал. План, что ли?

– План, – согласился бывший заместитель майора, закрепляя на спине довольно тощий рюкзак и вскидывая на плечо карабин. – До вечера дойдем?

– Куда? – сразу насторожился Омельченко.

– Куда поведешь. Ты же командир. Наше дело – след в след. Так?

– Разговорчики в строю! – ухмыльнулся довольный Омельченко. – Нам еще выбираться отсюда. Желательно живыми и здоровыми. Без доказательств нас ни майор, ни подполковник, ни сам Генеральный прокурор слушать не будут. А мы их на стол – кушайте на здоровье. И поимейте в виду, хорошим людям верить надо. Без веры все наперекосяк. Согласен, Леха?

«Я-то согласен, – подумал я, – согласятся ли они?» И на всякий случай согласно кивнул обернувшемуся Омельченко.

* * *

С уверенностью утверждаю, что будь Омельченко один, ему бы ни за что не забраться на почти отвесный обрыв, на который два года назад он поднялся, по его словам, без особого труда, да еще затащил туда Карая. Несколько неудачных попыток, во время которых мы, как могли, помогали друг другу, привели нас в уныние.

– Ты часом не перепутал, Петро? – засомневался Пугачев после четвертой неудачной попытки добраться хотя бы до середины почти отвесной стены. – Тут эти местные обрывчики почти все на одно лицо – ошибиться делать нечего.

Обескураженный Омельченко долго смотрел наверх, потом упрямо мотнул головой:

– Омельченко где и может ошибиться, только не в тайге. Видишь уступ, на который я Карая затащил? Слева вроде как ступенька, а потом прыгать надо. Площадку видишь? На ней эта вонючка нарисовалась, когда мы шум подняли.

– Какая вонючка? – заинтересовался Пугачев.

– Росомаха, подлюга. У ней, видать, норка здесь где-то. Вон за тот камень зашла и с концами. Кто-то тут специально с той поры поработал. Чтобы нежданных гостей больше не было. Старательно поработал, умненько. Камней внизу видишь сколько?