Начисто лишившись сна, я мучительно перебирал все возможные варианты проникновения в таинственное пространство «заблудившейся во времени» зоны. Ответ, как мне скоро показалось, лежал на поверхности, и надо было при первой же возможности проверить, соответствует ли он истине. Если, пытался объяснить я сам себе, Омельченко во время его первого проникновения в пещеру стреляли в спину, а снаружи вход охранял Карай, если кто-то выбросил или спер нашу веревку, не имея возможности подняться в пещеру снизу, когда мы с факелами шарашились тут в поисках золота, значит, должен быть еще какой-то выход или вход, по которому человек мог спокойно приходить и уходить, не привлекая внимания нежеланных для него посетителей. Притворяясь спящим, я пытался разгадать возможное местонахождение этого «входа – выхода». Ничего, кроме находившейся где-то совсем рядом норы росомахи, в голову почему-то не приходило. В конце концов, я решил, что как только начнет светать и настанет моя очередь бдительно следить за окружающим, попытаюсь отыскать эту нору. Если же результат окажется нулевым, обследую все уголки и закутки пещеры, служившей, судя по всему, не то карантинной камерой, не то секретной проходной в затерявшийся во времени мир.

Наконец я все-таки заснул. Во сне увидел тетю Веру, как всегда сидящую в своем любимом кресле под торшером и занятую не то шитьем, не то вязанием. Увидев меня, она подслеповато прищурилась, опустив на колени шитье, и строго сказала:

– Ты уверен, что все делаешь правильно, мой мальчик? Оттуда еще никто не возвращался.

Я возразил:

– А как же Петр Семенович?

– Он возвращается, чтобы больше не вернуться.

– Найду ее и вернусь.

– Ты никогда не найдешь ее. Никогда…

Омельченко потряс меня за плечо.

– Ты, я смотрю, любишь болтать во сне, – прошептал он, чтобы не разбудить свернувшегося калачиком Пугачева. – Неважная привычка, избавляйся. А то будущая жена будет знать все твои секреты. Разомнись, а я маленько покемарю. Кажется, светать начинает. Скоро поплывем.

– Поплывем?

– А какой у нас выход? Придется искупаться. Он там, наверное, руки потирает, что изловил косолапых. Хрен ему. Плавать-то умеешь?

– Получалось.

– Вот и ладушки. Борисыч тоже согласие искупаться дает. Так что где наша не пропадала. Прогуляйся до ветру, а я пока с Надехой погуторю. Что-то она в последнее время часто сниться стала. Беспокоится, видать.