– Держись, Леха! – крикнул Омельченко, протягивая мне руку. – Не имеем права! Не мы, значит, никто! Не имеем права!

Где-то он тоже крепенько приложился. По лбу стекала кровь, левый глаз полузакрыт отеком. Я понял, что он думает о том же, о чем думал я. Во всяком случае, настрой тот же самый. Попытался ему улыбнуться, хотя вряд ли получилось.

– Близко уже! – крикнул Омельченко и показал рукой на почти перегородившее распадок каменистое подножие сопки, справа от которого узкое ущелье круто сворачивало к югу. Пройти по нему до намеченного подъема оставалось действительно всего ничего, и я испугался, что вырвавшийся вперед Арсений минует малозаметный в такой круговерти сворот и двинет по распаду дальше вдоль потока. Но насколько я сумел разглядеть сквозь порыв хлестнувшего в лицо ветра, он уверенно свернул в ущелье и исчез из вида.

– Не журись, Леха! Дело правое, победа будет за нами! – прокричал Омельченко, окончательно утвердив меня на уступе.

И снова я внутренне порадовался полному совпадению наших внутренних ощущений и ожиданий.

Сумрачный провал ущелья удивил безветрием и чуть ли не тишиной, показавшейся после надсадного воя прорывавшегося по распадку ветра. Словно отгораживаясь от бесновавшейся непогоды, кто-то прикрыл дверь, и мы оказались в обособленном от окружающего пространства некоем природном сооружении, где почти не чувствовалось оставшейся за поворотом пурги. Правда, снега в эту тихую обитель навалило чуть не по пояс, да и дневного света по сравнению с распадком тут было на порядок меньше, что могло сильно затруднить наши поиски. Я увидел, что шедший впереди Арсений остановился, внимательно рассматривает окружающие нас скалы и камни, потом направился к нам с Омельченко. Подоспел и приотставший Пугачев.

– Чуть не проскочил, – виновато пробормотал он, оправдывая свое отставание.

– Насколько я понимаю, это где-то здесь или совсем рядом? – спросил Арсений.

– Рукой подать, если бы не тетка-погодка. Еще песенки распевают, что плохой погоды не бывает. Их бы с городского асфальту в эту нашу Тмутаракань. По-другому бы запели. Нет в нужном деле подсобить, вон какую подлянку раскручивает.

– Правильно ваш Птицын выражается. Погода она и в Африке погода, – вроде как согласился с ним Пугачев. – Им сейчас тоже соображать надо насчет ближайшей перспективы: то ли подаваться, то ли оставаться. А тут, глядишь, и мы подоспеем. Мне бы еще ребят моих…

– А мне бы Карая, – тяжело вздохнул Омельченко. – Раскатали бы их только так. Автоматы в таких условиях ворон пугать.

– Не водятся здесь вороны, – сказал я, чтобы хоть что-то сказать. – Не выдерживают местного экстрима.