– Сюда тоже не так просто, – пробормотал я и вздрогнул от тяжелого удара в дверь.

Пугачев вскинул карабин. Птицын перекатился на нарах по направлению к своему винчестеру. Арсений смотрел на дверь и не трогался с места. На правах хозяина я шагнул было к двери, но Пугачев придержал меня. Послышались еще два тяжелых удара. Кто-то явно стучал ногой, а не рукой. Омельченко так стучать не было никакого смысла. Если только…

За дверью что-то неразборчиво прокричали. Голос вроде Омельченко. Я оглянулся на Пугачева. Тот разрешающе наклонил голову. Я отворил дверь и отступил в сторону. В дверь задом протискивался занесенный снегом Омельченко, затаскивая не то обессилевшего, не то смертельно раненного человека. Ворвавшиеся следом снег и ветер убедительно доказали, что непогода не только не утихомиривалась, но, кажется, разошлась вовсю, уверенно завладев даже относительно укромным уголком площадки нашего стационара. Выглянувший было наружу Пугачев покрутил головой и с трудом закрыл дверь. А я, кажется, уже узнал лежавшего на полу человека. Это был Егор Степанович. Он тяжело зашевелился и даже попытался подняться. Омельченко помог мне поднять его на нары. Егор Степанович неразборчиво не то пробормотал что-то, не то застонал и, кажется, потерял сознание.

– В распадок спустился – лежит. Занесло уже, еле разглядел. То ли по реке шел, то ли в воду свалился – мокрый наскрозь. Раздеть его надо, растереть. Кто его знает, сколько он там пролежал.

– Говорил что-нибудь? – спросил Пугачев.

– Мычал что-то, не разобрать.

Мы с Птицыным стали осторожно раздевать Семена.

– Ранен, – констатировал Птицын, показав свою окровавленную руку. – Спирт остался?

Омельченко протянул ему фляжку.

– Скорее от усталости и холода, – комментировал Птицын свои достаточно профессиональные усилия. – Ранение несерьезное, вскользь. Жить будет. Интересно, кто его? Бинт в этом доме имеется?

Таинственно являвшуюся старенькую ковбойку я запрятал в кармашек своего рюкзака, чтобы когда-нибудь отдать ее возможной законной хозяйке, но в конце концов начисто о ней позабыл. А вот теперь пригодится. Я торопливо отыскал ее, развернул, чтобы оторвать рукав и использовать его для перевязки. Тяжелая рука Арсения придержала меня.

– Откуда она у тебя? – хриплым незнакомым голосом спросил он.

– Ковбойка? – переспросил я.

– Ну да, вот это. Откуда?

– Долго рассказывать. Единственное, что оставалось здесь от прошлого, когда я впервые переступил порог этого сооружения. Еще, правда, росомаха. Потом расскажу. Бинта у меня не имеется, придется ее вот использовать.